Чтение онлайн

Он всегда очаровывался именно таким типом женщин - с задумчивостью. Он уже знал, что это самоуглубленное выражение лица часто оказывается обманчивым, что это даже не маска, а просто плоть бывает талантливее и даровитее того, что в ней содержится. Ведь до чего бывают красивы и величественны хищные птицы, в голове у которых одна цель - найти какую-нибудь падаль. А эти киношные секс-символы, герои-любовники с породистыми головами, с волевыми и благородными выражениями лиц? Но если очень хорошенько прислушаться, то стоя рядом, можно уловить, как словно в пустом кувшине, в их головах тихонько свистит ветер, не имея никаких преград - это вселенское дыхание проносится сквозь пустые головы, не зацепившись ни за одну хотя бы мало-мальски привлекательную мысль, имеющую небанальное содержание.

"Женщина - самое красивое животное". И ему подумалось, что в этой фразе заключен призыв к спокойному отношению к женщине, без желания унизить, а наоборот - приглашение ценить и любоваться.

Он и полюбовался на незнакомку, вполне зрелую даму - в соломенной шляпе и ярком сарафане. Ему вспомнилось, как подростком в деревне он собирал со своей ровесницей лесную малину, как целовал эти пахнущие малиной губы и как трепетала каждая клеточка тела от неведомого предвкушения и как не удавалось сломить её сопротивление, чтобы добиться непонятно чего... Все это подростковое так на него нахлынуло, и эта женщина показалась ему такой чистой и невинной, как этот же угасающий летний вечер...

Она махнула кому-то рукой и крикнула "Иду!" А Афанасий так и остался в состоянии влюбленности непонятно к кому - то ли к той девочке-подростку, то ли к этой женщине в соку.

– Там какая-то роскошная дама собирала малину.

– Красивая?

– Да так себе. Но на телеге к ней не подъедешь.

– Афа, - Ольга любила называть его так.
– Что-то Ирина нахохленная. Ты бы повнимательнее с ней.

– Да ну! Я с ней обо всем переговорил и предупреждал, что придется жить затворниками. Она согласилась, а теперь ей тоскливо без своей телефонной болтовни. Слава богу. что у тебя нет телефона, а то бы она не выдержала.

И он продолжил, поведав о своих планах на будущее. Спустя какое-то время на имя Ольги можно купить квартиру, детей отдать в частную школу или лучше нанять учителей на дом, жить-поживать, никуда не высовываясь. Пару лет так пройдет и никто искать не будет. Главное, нигде не светиться с документами.

– И тебе куплю новую машину, - закончил он.
– Или откажешься от "грязных" денег?

– Честное слово, Афа, я не знаю, как к этим деньгам... в твоем случае...

– Ну, понятно! Я тебе обещаю, что займусь благотворительностью , и ты будешь первым адресатом. Или мне все отдать и самому бегать по Москве без штанов?

– Не заводись, давай не будем об этом.

Он махнул рукой и ушел в дом. Скоро с верхнего этажа раздался его крик:

– Я же говорил, чтобы ты их не пускала наверх!

Дети заперлись в дальней комнате, боясь его гнева.

– Ты что, не могла проследить?!
– кричал он на жену.
– Они залили два листа кофе!

– Да я уже их наказала! Я на кухне была. И чего ты орешь, как полоумный? Совсем чокнулся из-за этих дурацких бумаг!

– Ты сама дура! У тебя нет никакого интереса, кроме тряпок и зависти к богатым идиотам! Если бы это были деньги, ты бы проследила!

Ирина тоже завелась и заявила, что соберется и уйдет.

– Ну, правильно, тебе наплевать на детей!

– А тебе что ли не наплевать? Заварил эту кашу, что жизни никакой нет!

– А какая тебе нужна жизнь? Ты бы лучше детей хоть чему-нибудь поучила. Ну как ты хочешь жить? Ты когда последнюю книжку читала? У тебя в голове один мусор и вся эта блажь о красивой жизни! Умрем мы, понимаешь, все умрем! Ни черта с собой не возьмешь!

– А ты что возьмешь? Свое охаивание всех и вся? Что у тебя-то есть?

И Афанасий разом остыл.

– Да пошли вы все!
– по инерции ругнулся он и обреченно поднялся наверх.

Следы от кофе уже просохли, листы чуть съежились и от вида бурых пятен ему стало плохо. Он чуть не заплакал. У него действительно ничего не было. А что он мог? Жизнь - как марафон - нет времени остановиться. Или как прыжок в пропасть - не за что ухватиться. И все, словно беспризорники, не знающие "зачем жить".

Он взял ручку и написал на листе:

"Кто ты? Ответь."

Подождал, но ничего не произошло.

Внизу Ольга успокаивала Ирину, потом поднялась наверх.

– Слушай, нужно купить всем велосипеды, летний бассейн, знаешь, такой надувной, и всяческие летние прибамбасы. Давай деньги.

Он дал.

– Только насколько времени это её утешит?
– ухмыльнулся он.

Она не ответила.

– Завтра с утра я все куплю.

– Лучше бы ты ей купила надувного Шварцнеггера.

– Очень остроумно. А что это лист такой пятнистый?

С листами, залитыми кофе, произошли изменения. На них появился узор, напоминающий водяные денежные знаки, получилось так, будто листы равномерно распределили коричневый цвет по всей поверхности, создав из него блеклый кружевной орнамент.

– Красиво и ничего страшного. Стоило так беситься.

Он вырвал у неё лист.

– Моя запись пропала!

– А что ты написал?

– Забыл!
– хлопнул он себя по лбу.
– Одну фразу или две? Какой-то вопрос задавал.

– Вспомнишь. Пойду вниз.

– Да посиди.

– Пойду на улицу с девчонками, а то они там наревелись.

– Вот как с вами общаться? Тут можно сказать фантастическое таинственное явление, а ты тоже о какой-то ерунде думаешь!

– А ты о чем думал, когда увидел женщину в малине?
– она понимающе усмехнулась и ушла.

В этот вечер с листами ничего не произошло. Правда, в какой-то момент ему показалось, что на одном листке проявился какой-то портрет, но он не был уверен, что это ему не почудилось из-за узорчатости пятен.

Он то складывал листы в папки, то снова вытаскивал и изучал их, потом догадался их пересчитать. И получилось 665. Вспомнилась библейская цифра 666, считающаяся дьявольским знаком. Афанасий знал о множестве учений, и в каждом находилось что-нибудь традиционно-предрассудительное - какой-нибудь пустяк, которому придавалось огромное трепетное значение. Но, к примеру, человечество пережило 666 год безо всяких особых катаклизмов, как любой другой. И почему не 888 или 111, 555. Ляпнет кто-нибудь ерунду, и поколения носятся с этой глупостью, полагая, что раз это задержалось в истории, значит, так оно и есть, значит, это важно и незыблемо. Да и кто это выдумал - одно племя из тысяч! А у других племен были свои боги, свои цифры и значения. Одни религиозные представления вытеснили зачатки или основы иных, но ни одна религия не ответила на главный вопрос: "зачем жить?" Так считал Афанасий. Он полагал, что есть нечто тайное над человеком, и некоторые религии определили это нечто, но всего лишь образно, не имея возможности увидеть это нечто наглядно. Но, в основном, все религиозные образы сродни беспредельным фантазиям древних - о черепахах, на которых покоится земля, о крае света, за которым следует пропасть. Более зрелые образы появились, когда человек начал выстраивать представление о мире, исходя из собственного "я", ставя себя в центр мироздания. И теперь каждый волен создать свою собственную религию, а не примыкать к готовенькому. Каждый волен трактовать старые образы и определять новые.

Афанасий был поглощен этими мыслями весь вечер. Давно он столько не размышлял на такие темы. Занятия торговлей убедили его, что нельзя одновременно заниматься бизнесом и поисками смысла и назначения жизни.

И вот теперь он ощущал боль в висках и затылке, будто мозги отходили от наркоза и в них с трудом начинала пульсировать мысль. Порой ему казалось, что определи он сейчас какую-то истину, и мир расколется на части, ибо незачем ему больше будет стоять. Но он и представить не мог , сколько человеческих судеб было потрачено на решение главного вопроса: Зачем? И только через несколько дней он осознал это.