Чтение онлайн

"Эй, вы, там!
– раздалось из динамика.
– Давай на берег!"

Из машины вышли двое и смотрели, оставаясь невидимыми.

– А что случилось?!
– крикнула Ольга.

– Вылазь, - тебе говорят.

– Я не могу, я не одета!

Афанасий подплыл и, оставаясь по пояс в воде, спросил:

– Что случилось?

– Чего вы здесь делаете?

– Купаемся.

– Это ваша там машина?

Было впечатление, что он говорит с машиной и, как ни старался, разглядеть за слепящими фарами никого не смог.

– Наша.

– Это моя машина!
– подплыла Ольга.

– А что вы здесь собрались делать?

– Да мы просто купаемся.

– Да ты иди сюда!

– Зачем?

– Документы покажешь, права.

– Машина моя!

– Ну, иди ты.

– Я не одета.

– Одевайся, русалочка, - и оба рассмеялись.

Афанасий вышел и, обойдя свет фар, увидел две довольные физиономии.

– А че случилось? Мы купаемся, никого не трогаем.

– Куда лопату и мешки дел?

Афанасий поперхнулся от ужаса:

– Какие... мешки?

– Давай документы неси, тебе сказали!
– у этого сержанта было красное лицо.

– Там, в бардачке!
– крикнула Ольга.
– И возьми мое удостоверение.

– Плавай, плавай, русалочка!
– гоготнул второй.
– А мы пока поищем, и он зажег фонарик, пошел вдоль пруда.

Афанасий схватил куртку и помчался к машине. На все у него ушло минут шесть, и, когда он вернулся, второй все ещё ходил вдоль пруда и шарил по земле фонариком, вот он углубился в лес...

Афанасий подал сержанту права и удостоверение Ольги.

– Старший следователь?
– это ты что ли?

– Да, это я!
– крикнула Ольга.

– Коля!
– позвал сержант.
– Давай сюда! Ну, у вас и развлеченьице плавать по ночам.

Коля вышел из чащи, и у Афанасия вырвался вздох облегчения.

– Ну, что тут?

– Да это свои, - сержант подал удостоверение - из прокуратуры.

Коля присвистнул:

– Чего Вас сюда занесло, Ольга Николаевна?

– Здесь вода чистая!

– А мы тут, понимаете, расхитителей ловим! Картошку выкапывают мешками! Думали, это вы!

– Вы бы лучше фары выключили!

– Ну, извините, мы поехали, счастливо оставаться, не утоните тут!
– и сержант шепнул:

– Как прокурорша-то?

– Ну, ты что!
– простучал зубами Афанасий, пытаясь изобразить восхищение.

– Сейчас согреетесь, - ухмыльнулся Коля, - поехали!

И машина дала задний ход, свет начал удаляться, и пространство вокруг водоема потемнело.

– Не смотри, - сказала Ольга дрожащим голосом.

– Вот еще! Давай тебя разотру.

Он взял футболку, но она вдруг побежала от него, он бросился догонять, и так они бегали и кричали, пока не выдохлись. Но зато согрелись, и после всех этих страхов и волнений, наконец, почувствовали, что живы, что пронесло, что есть эта ночь, этот опробованный пруд с бодрящей водой, что лес вокруг такой огромный и живой, что они все ещё молоды и что нечего бояться и можно хоть какое-то время ни о чем не думать...

– Ну, иди сюда, прокурорша, - Афанасий обнял её, и его губы почувствовали, как она давно ждала этого.

...Сундук они не стали откапывать. Ехали и хохотали, вспоминая произошедшее.

– Если бы не ты, я бы залетел. Этот, с фонариком, почти дошел до мешка. Он бы увидел его и лопату. Они бы меня и утопили в этом пруду. Ты здорово с купанием сообразила.

– У меня уже ногу начало сводить. Пришлось бы кричать: помогите! тону!

– А я даже не обратил внимание, что рядом картофельное поле.

– Счастливый ты, Афа. Так хорошо, когда ты такой...

– Какой?

– Земной, естественный.

И он подумал, что , наверное, он счастливый - что полоса неудач закончилась, что все, что он пожелает - осуществится и что, если даже и будет впереди что-то мелочное, то у него останется память об этих счастливых моментах жизни. Как остается память о когда-то опьянившей музыке или песне...

– Будешь стар, немощен, энергия из тела уйдет, чувства поблекнут и даже если останется память, но что она сохранит - что будет главным, что можно будет забрать с собой, если, конечно, это можно будет забрать?

– Не нужно, Афанасий. Это самокопание отравляет жизнь.

И он был согласен. Зачем задаваться этими вопросами всем - если бы так произошло, никто бы ничего не делал. "Эта планета действия, - вспомнил он фразу из прочитанного на мерцающей бумаге, - а есть абсолютное бездействие - это тоже жизнь, но совершенно иная, полярная земной."

И у него как-то разом спало возбуждение от ощущения счастья. Он мог сделать счастливой ту же Ольгу, но ему была тягостна мысль, что её счастье связано с ним и что он как бы является для неё главной составляющей счастья, как деталь, как элемент... Да и счастье ли это? Да и нужно ему такое счастье?

Ирина не спала. В доме заперли все двери, зашторили окна и взялись пересчитывать деньги - 726 тысяч долларов.На весах взвесили золото - около четырех килограммов, потом пересчитали алмазы.

Глядя на Ирину, сосредоточенную и аккуратно пересчитывающую деньги, Афанасий не удержался:

– Теперь тебе не нужно говорить - почему ты бедный, если такой умный?

– Не мешай, - отозвалась она, - а то собьюсь.

Афанасий решил основную часть клада закопать на Ольгином участке, остальное отдал на покупку квартиры и мебели.

– Жаль все-таки, что сундук не привезли, - сказал он, - придется ещё раз ехать.

– Да зачем он? Что он может стоить?

Афанасий посмотрел на жену с язвительной усмешкой:

– Это антикварная вещь, штук пять может потянуть.

– Ну, тогда...
– и осеклась, поняв, что говорит не то.

– А теперь твоя душенька довольна?

– Довольна, - искренне рассмеялась она.
– Повезло - так повезло, ничего не скажешь.

Ольга стала весело рассказывать о том, как милиция проверяла документы, разумеется, опустив заключительную часть этой эпопеи, а Афанасий сидел и глупо улыбался.