Чтение онлайн

– Красиво, черт возьми, - сказал композитор.
– Слава богу, что ветер не дует на мою берлогу!

И тут обалдевший кот вырвался из его рук, метнулся к забору и перемахнул через него.

– Зрелище не для слабонервных, - засмеялся композитор и пошел вдоль забора, подзывая: "Кыс-кыс, Мартын, Мартын!" От чего-то Афанасию в этот момент жутко захотелось, чтобы сгорела дача и этого любителя кошек. С чего бы это?

Пришла Елена и они отправились одевать Сиплярского, который уже не кричал, а только тупо смотрел в одну точку. Елена взяла его под руку и сказала:

– Пойдем, тебе нужно отдохнуть.

И он покорился, дал себя одеть и обуть. В доме ему смазали йодом рану и уложили на диван в гостиной, почти мгновенно он уснул.

Светало. Елена выключила лампу. Афанасий пил чай и ни о чем не хотел думать.

– Я знаю, - прошептала она, - я теперь все поняла.

Он подумал, что она вновь заговорит о поисках смысла жизни.

– Я спать хочу, Лен, - вяло возразил он.

– Те рукописи и бумаги знаешь откуда взялись?

– Ну?

– Это часть библиотеки Ивана Грозного! Кто-то её нашел, а там оказался сундук с чародейскими письменами!

– С чародейскими? Я устал, Лена, почти две ночи не сплю.

И тут у него в голове прозвучало: "А может быть она и права!" И ещё он подумал: "Не следствие ли этот пожар опытов над бумагами?"

– Нужно бросить пить, - проговорил он, не в силах сосредоточиться мысли наплывали одна на другую, сплошная мозговая муть.
– Даже если и из библиотеки Грозного, то что тебе от этого? Бумаги - то похищены, тю-тю!

– Я найду их! Мне уже удалось выйти на след!

Для Афанасия это было сенсацией.

– Так ты их все ещё ищешь?

– Да, я наняла трех частных детективов. Они уже нашли одного мужика, у которого есть лист из сундука. С помощью этого листа, оказывается, можно связываться с владельцем бумаг. Он у меня, гад, за все получит!

– Леночка, - промямлил пораженный Афанасий, - зачем тебе эти бумаги? Что ты с ними собираешься делать?

Но ответить она не успела, Сиплярский застонал и неожиданно резво соскочил с дивана.

– Дядя Ося! Старая свинья! И меня хотел забрать с собой! И меня!

– Ты чего? Успокойся.

Сиплярский сел к столу и закрыл руками лицо.

– Вы ничего не знаете, - глухо говорил он, - старик занимался магией, какими-то кабалистическими опытами. У него там комнатка, а в ней вся эта белиберда, он что-то там манипулировал со знаками и зеркалами. Он всегда притворялся простачком, а сам всех насквозь видел, и тебя, Никитин!

Он поднял голову и злобно посмотрел на Афанасия.

– Он боялся тебя!

Афанасий отвернулся.

– Чего меня бояться?
– пожал плечами, - мы просто мило беседовали.

– Нет, он тебя раскусил! Он говорил, что ты многое можешь, но только не созрел ещё до вседозволенности, - и вдруг по-юродивому скривившись, спросил: - Ты кто, Никитин?

– Ну я пошел, - Афанасий встал.

– Бумажки прячешь?!
– в спину ему рявкнул погорелец. Афанасий так и замер, стоял, не двигаясь. Елена мигом уловила его растерянность и побледнела, не сводя глаз с его затылка.

– Надоели мне... все, - вымолвил наконец он и вышел, не оборачиваясь.

Ольга все ещё спала, и поднявшись в мансарду, Афанасий бросился упаковывать бумаги. Он понимал, что теперь настырная Елена не оставит его и что теперь "покой нам только снится"... "Все из-за этого чертового Игореши!" - бесился он и тут же на листе увидел надпись:

"Буду в 17-00. Никуда не выходи из дома. Есть разговор. Игорек."

Непонятно было, почему он не подписался "Игореша", но Афанасия сейчас больше беспокоил Сиплярский, да и вообще, у него было чувство, что все вокруг пришло в движение, что почва плывет под ногами, что его обложили со всех сторон и загоняют в глухой беспросветный тупик. Он уже сам боялся "говорящей бумаги" и всех страстей вокруг нее. И самое главное - ему н и ч е г о н е х о т е л о с ь. Поток информации и калейдоскоп событий смяли его и вовлекли в свой неостановимый водоворот. А ещё он увидел себя голым дикарем, который набрел на целехонький самолет и стоит перед этим чудом, не понимая его назначения. Он столько сил потратил на исследование бумаг, временами ему казалось, что их тайна открыта, что нет ничего проще - бери желание и требуй его исполнения. Весь мир лежал у его ног. Все ему было подвластно. Да, да, он был, словно хозяин мира, властный карать и миловать, он мог бы сказочно разбогатеть, прославиться, безраздельно править и изменять все что угодно и кого угодно... А на деле оказалось сложнее: он не умел выразить свои сокровенные желания, не смог докопаться до них, определить их. И в голове у него был пожар. Потому что все былые идеалы и ценности воспламенялись и сгорали, стоило ему только попытаться сформулировать их. Когда-то у него были маленькие, но красочные радости и привязанности, когда-то было предвкушение достижений задуманного, новых открытий и знаний... Сегодня осталась пустота - он все знал, все мог и одновременно ничего не понимал и был бессилен что-либо предпринять...

Ольга застала его спящим, положившим голову на стол в груду белых злополучных листов. Она уже знала о пожаре и не сомневалась, что это дело рук спящего Афы. Она тоже не понимала, что происходит. В её нормальную обычную жизнь вклинилось нечто сказочное, нереальное, и, как оказалось, совершенно никому не нужное, а наоборот - опасное и вредное, сводящее с ума. С появлением этих бумаг началась уже не жизнь, а какое-то полубезумное существование в чьей-то хитроумной игре. Она даже физически ощущала присутствие чужой силы в доме. Словно кто-то играл с ними шахматную партию, вот разве вместо фигурок в игре участвовали живые люди и их судьбы. И иногда ей казалось, что она слышит чей-то с трудом сдерживаемый смех. "Сжечь к чертовой матери!" - решилась она и может быть попыталась бы сегодня это сделать, если бы не появилась Елена. Она поднялась бесшумно и остановилась ошеломленная.

– Ну и... дела!
– сказала она, хотя было понятно, что вместо слова "дела" должно было прозвучать "сволочь".

– Да пошли вы все!..
– не выдержала Ольга и сбежала вниз.

Афанасий открыл глаза и сглотнул слюну. Он мигом оценил обстановку и как ни в чем не бывало стал собирать листы в стопку.

– Так значит Сиплярский прав?

Он не ответил, аккуратно выровнял стопку и уложил её в чемодан.

– Ты понимаешь, что я могу с тобой сделать? Ты все знал и молчал, лгал мне, издевался надо мной! Да я тебя!..

Но тут же ярость исчезла с её лица и она как-то по-детски беспомощно заплакала:

– Как ты мог! Как ты мог!..
– повторяла она, стараясь заглянуть ему в глаза.

Афанасий очень серьезно посмотрел на неё и спросил:

– Ты что, меня действительно любишь?

Была пауза, после которой она хотела ударить его по щеке, но он перехватил её руку, привлек к себе и стал целовать, ощутив соленый вкус слез.

– Ты меня любишь, любишь, - не то утверждала, не то спрашивала она, задыхаясь от его жадных объятий...

Потом он ей все рассказал.

– Я была другой. Как бы не я совсем. Веришь, у меня нет даже чувства вины. У меня только внешность та же, а душа другая. Ты мне верииь?

– А где этот... Сергей?

– Или в бегах, или убили, за мной тоже следят.

– Кто?

– Не знаю. То ли из органов, то ли криминал. Или и те и другие. Они за эти бумаги голову оторвут, - она рассмеялась: - Как же так случилось поселиться рядом! Это же невероятно!

– У меня крыша ото всех этих загадок едет, я уже ни черта не соображаю.