Чтение онлайн

– "Свитки из сундука - каково их назначение, какую информацию содержат, можно ли расшифровать?"

Лист быстро ответил:

"Реализованная система. Вечное осознанное пребывание и присутствие. Осуществление личного "я". Язык исчерпан. Желания внеземные. Преемственная память Сочинителя."

Они ничего не поняли.

– О Сочинителе я уже читал, - припомнил Афанасий.

– "Кому нужны свитки, зачем они?" - не сдавалась Елена.

"Сочинитель. Сочинитель..." - появилось много раз.

"Кто Сочинитель?"

"Все. Везде. Всегда."

– Бог что ли?
– съехидничила Елена, но Афанасий остановил её.

– Не играй с огнем.

– Да он же нас не слышит, или ты думаешь, у этих бумаг есть слух?
– и она поежилась: - Хотя, кто его знает...

Они развернули свитки и долго пялились на причудливые знаки и рисованные фигурки.

– Это бесценно, - заключила Елена, - нужно отрезать немного и отдать специалисту по древним языкам. Ты совершишь вселенское открытие!

Афанасий стыдливо покраснел.

– Да ладно тебе...

– Ты представляешь, как нам с тобой повезло?! Мы с тобой набросали только первый этап жизни, а потом будут второй, третий. Господи, там же у меня Сиплярский! Нужно его выпроводить, чтобы он не вынюхивал.

– Да он уже наверное ушел.

Но Александр Антонович никуда не делся, он сидел и пил коньяк. На весь дом гремела музыка.

– Это ничего, что я тут у вас коньячок откопал? А то никак не могу прийти в себя. Ты извини меня, Афанасий. У меня просто крыша съехала от катастрофы.

– Да чего там...

– А я теперь думаю, дядька сам себе такую смерть выбрал, меня вот только, негодник, не предупредил. Если бы что-то в его комнате не взорвалось, я бы не проснулся. Тут менты с меня уже показания сняли. Придурки, спрашивают - во сколько я спать лег, где обычно спал, какие у дяди сбережения, всякую дурь!

– А тебе есть где жить?

– Да вроде родственниками вся Москва забита, приютит кто-нибудь. А что, мне уже пора, а, Елена Сергеевна?

– Но я же не родственница, - виновато улыбнулась она и приглушила музыку.

– Ясно, гоните, значит, бедного неудачника. Я понимаю - у вас совет да любовь. Сейчас уйду, раз так вам противен.

Афанасий хотел было возразить, но не успел.

– Но вы бы не слишком носы задирали - у самих рыльца в пушку! Не такие уж вы чистоплотненькие, чтобы мной чураться. Знаю я ваши делишки!
– он поднялся и поклонился: - Спасибо за приют и одежонку, даст черт - ещё встретимся.

Афанасий вышел за ним.

– Что, археолог, докопался, довынюхивался, - дохнул ему в лицо перегаром Сиплярский и крепко взял за запястья.
– Из-за тебя дядька сгорел, пойми это! А знаешь как?
– Он выкатил глаза и казалось, что они вот-вот выскочат из орбит.
– Я поджег! Я его, дурака, от поражения избавил! Предал он дело, понимаешь? И все из-за тебя!

Но в дверях появилась Елена, и ему пришлось отступаться:

– Вот такие у меня шуточки, - ненатурально хохотнул он, - чао, аборигены!

И поплелся - в спортивной желтой куртке с надписыо на спине: "чемпион".

– Что он тебе сказал?

– Что будто сам поджег дом, что я виноват и что дядя Ося предал какое-то дело.

– Нужно его устранить, а то будет вынюхивать.

Афанасий не ответил, в его голове вновь все сбилось в одну липкую кучу - дядя Ося, Игорек, евреи, свитки, Ольга с Гариком, пожар и композитор с котом, Сочинитель, первый этап жизни, куски звездной материи, Иоанн Грозный, "Федор-2", Игореша и жена Ирина с детьми - он даже не мог вспомнить - чего конкретно они нажелали с Леной час назад.

– Все будет хорошо, - погладила она его по щеке, - ты теперь не один, я все понимаю, я тебя вылечу, родной мой...

Ее волосы пахли так же, как у той девочки из подростковой жизни казавшейся теперь и не его, Афанасия, жизнью, а чьей-то другой, того, кто давным-давно ушел в другую сторону и с кем вряд ли доведется когда-нибудь встретиться...

Часть вторая

БУМАГА ТЕРПИТ

Лубянка.

"Довожу до вашего сведения, что я, Трушкин Флавий Анатольевич, имею некий лист (с виду обычный), самовоспроизводящий различного рода тексты, отдельные слова, а то и цифры. Мною же установлено, что с этим листом можно вступать в осмысленный диалог. Обретенный мною лист я обнаружил в документах у ныне покойного моего же племянника, Тимофея Швальца, посаженного в тюрьму за вооруженное ограбление. Я пенсионер, долгое время работал в охранных органах, имею поощрения от руководства, и считаю своим долгом уведомить развед-органы о существовании такой разведовательной аппаратуры, произведенной, по всей видимости, в США. Хочу добровольно и бескорыстно, лично передать этот секретный лист в ваши руки.

С уважением, гражданин Ф.А. Трушкин".

Этому заявлению вряд ли бы придали должное внимание, тем более, что оно было накалякано на затертом листочке в клеточку, каким-то безумным трудноразборчивым почерком. Но офицер, сортировавший корреспонденцию, вдруг вспомнил об инструкции трехгодичной давности. Тогда был создан особый, 114 отдел, и его начальник подполковник Луговой почти каждый день в течении месяца звонил и настойчиво просил не проглядеть какой-нибудь информации о находке листов с тайными или водяными знаками. Но офицер не знал существует этот отдел сегодня?

Оказалось, что отдел этот находится на стадии расформирования и что состоит на данный момент из одного сотрудника, подполковника Лугового, которого намереваются отправить в запас за фиктивное и фальсифицированное дело, повлекшее за собой разбазаривание немалых государственных средств.

Офицер позвонил Луговому и попросил его зайти за корреспонденцией.

– А что там?
– голос подполковника звучал понуро.

– Тут какой-то чудной лист нашли, но возможно - это бред сивой кобылы.

– Ладно, зайду.

...Подполковник сидел в своем кабинете и в сотый раз со злорадством перечитывал послание пенсионера. Злорадство адресовалось генерал-полковнику Курехину, подписавшему приказ об увольнении Лугового в запас. Два года копал под подполковника Курехин, из-за этих подкопов и звания полковника не дали, и дураком сделался в глазах у сослуживцев. Никто уже не верил в существование "информационных самовоспроизводящихся листов", и вся Лубянка рассказывала про Лугового анекдоты и считала его мелким авантюристом, а то и просто сумасшедшим.

Но подполковник своими глазами видел один такой лист, читал текст и с изумлением следил за исчезновением одних строк и проявлением новых. Это видели и двое его парней, погибших на квартире у Дыбы. Был собран колоссальный материал, свидетельствующий о существовании целого сундука тайных бумаг, вытворявших невероятные фокусы. А сколько раз подполковник выходил на след владельцев этих бумаг - казалось, ещё чуть-чуть, вот они, ещё один свидетель, ещё один шаг, ещё одна зацепка... но ниточка в последний момент обрывалась, и - оля-улю!
– все приходилось начинать сначала. Пятерых своих лучших агентов потерял Луговой, и все гибли при загадочных обстоятельствах, хотя внешне как бы по глупости или случайно.