Чтение онлайн

Но лист был, был! Агент подполковника выкрал его у авторитета Сыча, который сам долго охотился за этим сундуком. Пришел с добычей Луговой к Курехину, положил лист на стол, и ни черта на нем не проявилось, сколько бы они не пялились. Почему он перестал "работать" и "прикинулся" обычным? Луговой ответить не мог. И экспертиза не внесла ясности, лист как лист, только прокуренный или окуренный табачком. Да и Сыча вскоре укокошили. Вот тогда и стал Курехин копать под подполковника, несмотря на сто десять томов информации с показаниями свидетелей и очевидцев.

"Ты как за неуловимым Джо гоняешься, которого нет и который нахрен никому не нужен!" - и вскоре генерал дал указание расформировать отдел.

Луговой и сам порой себя чувствовал идиотом. Ему даже мнилось, что и генерал Курехин специально вредил поиску, а то и какие-то люди в политических верхах... Здоровье его расстроилось, дома разлад, все не в радость, карьера коту под хвост. Одно только держало на плаву Лугового непробиваемое упрямство. Если он один раз что-то увидел, усвоил, то никакой психотерапевт не заставит его назвать белое черным.

...Со злорадством он перечитывал послание Флавия Анатольевича, и когда тот вошел, встретил его подполковник, как отца родного.

Наговорил кучу приветствий, послушал притчи о болезнях и охранных заслугах, а потом не выдержал:

– Листик-то при вас?

– При мне, при мне, и улыбающийся пенсионер извлек конвертик из кармана.

– Да что же ты его, болван, так помял!

Лист действительно был потертый и замусоленный.

– Да боюсь я его, - признался пенсионер, - черт знает, что за машина!

Только развернул лист Луговой, только провел по нему ладонью, как тотчас появился рисунок - жирная нахальная фига.

– Последнее время только она, - пояснил Флавий, - да ещё какие-то циферки временами.

Появились и циферки, а потом снова фига.

– А до этого что было?

– А до этого целый год стихи, разговоры похабные, да описание каких-то местностей и городов зарубежных.

– Вы писали, что входили в осмысленный диалог, как это понимать?

– Да что-то карандашиком черканул, а в ответ гадость читаю: "не суйся, хуже будет". А потом вопрос: "кто такой?" Я написал свою фамилию, место проживания, а мне вопрос: "как там в Перово, в Москве? как погода?" Ну я все и описал, тепло, мол, и все прочее. Потом ещё вопрос: "откуда лист?" Я изложил про племяша. А мне матом: хватит, мол, врать, если, мол, буду трогать лист - не жилец буду.

– Так что же ты, гад, сразу лист не сдал? Неизвестно кому информацию выдавал, за это статья полагается!

Старик испугался, губы его задергались.

– Боялся - убьют! Каюсь, господин... това... гражданин полковник! Да и племяш мог вернуться, потребовать. А когда в тюрьме его...

– Знаю, убили его там.

– Ну вот, тогда я и решил вам передать, избавиться от...

– Иди, - махнул рукой подполковник.

– Чево?

– Свободен, говорю. Позову, если надо.

– Расписочку бы...

– Да тебя за это дело нужно за ноги подвесить, имел такую бумагу и сидел как подпольная крыса!
– гаркнул Луговой, представив, что ещё год назад у него могло быть неоспоримое доказательство. "Если бы не этот старый пердун!"

Старик пулей вылетел за дверь и всю дорогу мелко-мелко трясся, пока дома не передал свою дрожь битому-перебитому коту, отмутузив его шваброй и приговаривая: "Вражина последняя! Срань американская" и т.д.

А подполковник ликовал, наступил его звездный час. Он смотрел на нарисованную фигу, и этот жалкий набросок казался ему непревзойденным шедевром, затмевающим картины Рембранта и Леонардо. Уж теперь-то все умоются! Будут звания, награды, почет и уважение! И кто бы не стоял за этими листами, они будут изобличены и повергнуты!

Дверь скрипнула, и вошел генерал-полковник Курехин. Он был лысый, небольшого, но плотного телосложения, с интеллигентным взглядом и пухлыми губами. Говорил он тихо и вкрадчиво.

– Чего не идешь с докладом?
– внимательно посмотрел он на стол.

Как всегда он уже все знал, это вам не хухры - мухры, это Лубянка.

Луговой - красный и восторженный - кивнул на лист:

– Разрешите доложить, найден ещё один лист из серии "самовоспроизводящих информацию"!

– Ну-ка, ну-ка, - генерал взял лист, - что это тут?

– Фига.

– Ну-да, ну-да... А циферки где?

Луговой провел ладонью и явились циферки.

– Шифр?

– Нужно проверить.

– Скопируйте, и шифровальщикам. О листе никто не должен знать. Однако, - понюхал его генерал, - обычный лист, - и он ещё он провел ладонью.
– А цифры-то изменились, вот даже знак доллара. Как думаешь, америкашки опять что-то затеяли? Их рук дело?

Лугового вновь принимали всерьез. Он выдержал паузу и ответил:

– Все возможно. Но если на простой бумаге появляется такое, то что можно вытворять с денежными знаками и ценными бумагами?

– Да, всю финансовую политику можно смести. В контакт не пробовал вступать?

– Старик сказал, что уже год лист бесконтактный.

– Зря ты его отпустил, погостил бы у нас, подкормился. А то болтать начнет.

– Будет сделано.

– Ну давай, к шифровальщикам и ко мне. С листа глаз на спускай.

– Слушаюсь!

"Сволочь, - подумал Луговой, - сейчас будет на себя заслуги перетягивать!"

– Да, - приоткрыл Курехин дверь, - проработай как следует все связи этого Тимофея Швальца. Нужно узнать, как и нему попал этот лист, нет ли еще, как использовался. Бери людей, сколько потребуется, я дам разрешение.

Подполковник знал, что его кабинет прослушивается, такое внимание ему даже льстило, стоило ему представить, что сам Курехин сидит и жадно ловит каждую фразу из его кабинета... И Луговой с утроенной энергией взялся за дело.

Он переписал цифры, отнес шифровальщикам вместе с перерисованной фигой. Отправил людей за Флавием и ещё одну группу с обыском на квартиру к племяшу. А сам занялся делом этого убиенного Швальца.

Шифровальщики долго не могли справиться с цифрами, пока один из них не высказал предположение, что это обычные бухгалтерские расчеты. По всей видимости, кем-то делались покупки, которые и фиксировались на листе. На этом предположении и остановились.

Обыск на квартире у Швальца ничего не дал. А вот его давние связи вновь вывели на Кандыбова Сергея Яковлевича, за которым целый год охотился Луговой. Но тот уже три года как в воду канул. Его и искать перестали. И теперь вновь Луговой бросил лучшие силы Лубянки на его поиски. Была поставлена задача - найти его даже мертвым.

В общем, этот "информационный лист" наделал переполоху, самое высокое начальство и члены правительства приходили поглазеть на него. И у всех оставалось какое-то двойственное впечатление - с одной стороны удивительная вещь, а с другой - ничего необычного - листик с информацией и фигой, как детская открытка-мигалка. Но вот только не было на этой бумаге никаких двойных слоев, никакой пленки или эмульсии. Хотели отрезать кусочек для более детальных лабораторных исследований, но Луговой убедил повременить, испугав возможностью исчезновения надписей.