Чтение онлайн

– Только не делайте лишних движений, мадам!

Двое других стали быстро обыскивать номер. Побросали кое-какие вещи в сумку, поковырялись в документах, общупали Елену Сергеевну, которая запоздало поняла, что совершила оплошность - не подумала себе обеспечить безопасность на российских просторах. Одно дело - зарубежное пространство, и другое - алогичная обособленная территория России.

В машине ей завязали глаза и везли около получаса. Она и не думала сопротивляться, она давно усвоила, что каждый наемный профессионал стремится четко выполнить чужую задачу. Но она все-таки изумилась, когда ей развязали глаза, и она увидела огромный зал с музейной мебелью - это была настоящая роскошь!

– Добрый день, прекрасная Елена!
– встал из-за огромного стола улыбающийся молодой человек с длинными русыми волосами, - давненьно мы вас ожидаем, давненько...

Помимо костюма на нем была темно-синяя шелковая плащеница, и глаза у него - голубые-голубые, ясные-ясные.

– Присаживайтесь, прекрасная Елена. Что будете пить?

В зале были ещё двое - толстый седовласый субъект с презрительно сжатыми губами и мрачного вида бородатая личность, беспристанно перебиравшая бусинки четок.

– Спасибо, я выпью воды.

Толстый налил и подал:

– Вы оказались на редкость мудры, - с улыбкой презрения сказал он, но вы сделали ошибку, вернувшись сюда.

– Называйте его Царем, меня Отечеством, а господина с четками - Верой.

Господин с четками вскинул брови, мотнул головой и хмыкнул.

Голубоглазый улыбнулся:

– Так вам будет удобней понять нас.

– Удобней некуда, - кивнула Елена Сергеевна, - тогда зовите меня Вечной Женственностью.

– Вы очень волевая женщина и вы все прекрасно понимаете. Но вы не знаете одного - мы несколько раз спасали вас от обыкновенных бандитов, которые вряд ли бы стали с вами церемониться, - назвавшийся Отечеством присел рядом, и глаза его были наполнены почти поэтическим чувством.

– Вы выражали свою волю на словах, а нам приходилось исполнять её на деле. Вот так - пух!
– названный Царем спародировал выстрел с помощью указательного пальца.

– Мы отсекли всех ваших преследователей, - кивнул Отечество, - но вы оказались хитрее. Вы отсекли нас.

– Да что вы с ней церемонитесь! Эта стерва присвоила себе то, что принадлежит целой нации! Пусть отдает бумаги к чертовой матери! А то устроила себе сладкую жизнь!

"Царь" смотрел на "Веру" с презрением, а "Отечество" вздохнул:

– По сути ты прав, но вот по форме...

– Нет, нет, - возразила Елена Сергвевна, - и форма меня устраивает. Он говорит яснее, чем вы.

Она уже поняла, что они знают почти все, разве что им не известно как пользоваться листом "память-желание", который в данный момент был у них в руках, но о котором они не ведали.

– И я, наверное, не ошибусь, если признаю в вас организаторов тайного общества?

– В вашем вопросе я уловил иронию. Но ваше положение очень серьезно. На каких-то этапах мы будем вынуждены использовать радикальные, жесткие меры, - голубые глаза Отечества смотрели добродушно-добродушно.

– Рано или поздно вы бы сделали промашку и оказались бы обречены, добавил Царь.

– А мы люди чести, нами движет не корысть, нами движет стремление возродить родину, сплотить народ ради идеи возрождения.

– Что ты перед ней прогибаешься? Хватит с нее, она уже озолотилась, тоже мне - художница!
– с ненавистью выговорил Вера.

– Хорошо!
– резко оборвала Елена.
– Я передам вам бумаги, если вы действительно патриоты. Но я должна знать о вас все. Кто вы? Сколько вас? Какая программа? Чего вы хотите? А в первую очередь - откуда вам известно о бумагах?

Троица возбужденно переглянулась, бородатый перестал играть четками, а с лица толстяка сползло презрение.

– У нас везде люди, источники информации, - начал было Отечество.

– У службы безопасности имелся один информационный лист, - перебил его Царь.

– Да ещё при Сталине НКВД занималось поиском этих бумаг!
– возразил Вера.
– За ними охотились и немцы, и французы, и англичане с американцами.

– Бумаги переходили из рук в руки, - согласился Отечество, - и многие использовали их для осуществления примитивных желаний, как вы, например. Мы знаем, что вы выкрали их у Ямского, а он из-за них убил Потапенко, который в свое время ограбил коллекционера в Киеве. Кстати, у нас тоже имеется лист, на котором проявляются и исчезают знаки, слова и цифры.

– Это национальное достояние!
– по-бабьи взвизгнул Вера.

– Где они находятся?!
– навис над Еленой Царь.

Похитители страшно возбудились. Добыча, за которой охотились эти люди, была в двух шагах.

– Но вы же не государство, и вас никто не избирал представлять весь народ, - хладнокровно заметила Елена Сергеевна.

– Сука! Сука!
– завопил Вера и бросился на Елену.

Его товарищам удалось оттащить его к дивану, но это не помогло.

– Дать ей по харе! Чего она из себя строит! Это же мразь!

Елена приготовилась к любому насилию.

Вошли двое короткостриженных и увели Веру.

– Может быть вам нужны деньги, много денег?
– спросила пленница.

Теперь не выдержал Царь.

– Ты не понимаешь своего положения! Ты можешь не выйти отсюда никогда!

Но тут и Елена проявила себя:

– Ну что ты раздулся! Что ты распух, как жаба! Тебе, кажется, что ты крутой, всесильный? Тебе только с бабами воевать, моча лягушачья, урод!

Толстяк сделался багровым, от бессильной злобы у него прервало дыхание. Захлебываясь от ярости он не мог сообразить, что бы ответить этой "выскочке".

Отечество же явно забавлялся этой сценой, он был веселый-веселый. Он явно получал удовольствие от стычки.

– Угомонись, Кирилыч, - добродушно сказал он, - Елену Сергеевну пугать бесполезно, она сама кого хочешь напугает.

Багровый Царь как-то сразу обмяк, и кашляя отошел в дальний угол.

– Простите его, Елена Сергеевна, он просто взял не ту ноту, потому и сфальшивил. Вы хотели узнать нашу программу? Я вам предоставлю такую возможность. Я даже хочу предложить вам сотрудничество...

– Да знаю я вашу программу! Тоже мне - конспираторы! Грош - цена вашей программы.

Но глаза у Отечества оставались ясными-ясными, голубыми-голубыми.

– Давайте работать вместе, вносите свои предложения.

– Я обдумаю ваше предложение и дам ответ, - она встала.

– О, я понимаю! Вы возмущены насилием и хотите сказать, что вы свободны и независимы и что вы ничего никому не должны. Как хорошо иметь такое счастливое сознание! Но все-таки вы присвоили себе то, что вам не принадлежит. Зачем вам бумаги, вы и так состоятельная и известная женщина. Вам не симпатичны мои друзья? Но я-то не вызываю у вас неприязнь, верно?