Лернейская гидра
Шрифт:
Пуаро обратился к сестре Харрисон, и голос его был суров и строг:
– Можете вы объяснить эти факты, сестра Харрисон? Я думаю, нет. В этой пудренице не было мышьяка, когда она находилась в магазине, но мышьяк появился, когда она была спрятана в доме мисс Монкрифф. Было крайне неосторожно с вашей стороны хранить у себя мышьяк, - добавил он мягко.
Сестра Харрисон, закрыв лицо руками, прошептала:
– Это правда... Это правда. Я убила ее. Все напрасно, напрасно... Я схожу с ума.
VII
– Я должна просить у вас прощения, мистер Пуаро, - сказала Джейн Монкрифф, - я была сердита на вас, ужасно сердита. Мне казалось, вы все делаете только хуже.
– С этого я и начал, - ответил Пуаро с улыбкой.
– Это как в мифе о Лернейской гидре. Все время, когда отрубали одну голову, на ее месте вырастали две новые. Ну, начнем с того, что слухи распространились. Но вы же понимаете мою задачу: раз меня зовут Геркулес, сначала нужно найти главную голову - кто первым пустил этот слух? Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что история была выдумана сестрой Харрисон. Я отправился посмотреть на нее. Она оказалась приятной женщиной - умной и симпатичной. Но тут же сделала одну ошибку - повторила мне разговор между вами и доктором, который якобы слышала. И это меня насторожило. Это психология. Если бы вы и доктор собирались убить миссис Олдфилд - вы оба умные люди, - у вас достало бы рассудительности не вести такие разговоры в комнате с открытыми дверями, где любой может подслушивать на лестнице или в кухне. Более того, слова, которые вам приписывала миссис Харрисон, не отвечают вашему характеру. Это слова более зрелой женщины, к тому же совершенно другого типа. Такие слова могла употребить сама сестра Харрисон, если бы оказалась в подобном положении.
Я понял тогда, что случай довольно простой. Сестра Харрисон, как я вижу, красивая женщина, еще довольно молодая. Она была очень близка с доктором Олдфилдом последние три года - ему нравились ее такт и мягкость. Ей казалось, что, если миссис Олдфилд умрет, возможно, доктор Олдфилд сделает ей предложение. Но когда миссис Олдфилд умерла, выяснилось, что доктор увлечен вами. Движимая ревностью и отчаянием, она пустила о нем сплетню.
Вот как я представлял себе дело первоначально. Но в мыслях у меня засело, что нет дыма без огня. Я стал думать, не совершила ли сестра Харрисон чего-нибудь более серьезного... Некоторые вещи казались мне довольно странными. Она сказала мне, что миссис Олдфилд была не слишком сильно больна, что все это было игрой ее воображения. Но сам доктор в болезни жены не сомневался. Он не был удивлен ее смертью. Незадолго до ее смерти он консультировался с другим врачом, и тот отметил ухудшение ее состояния. Когда я говорил с мисс Харрисон об эксгумации... Сначала она страшно испугалась. Потом внезапно ее злоба и ненависть изменили ее настроение: "Пусть они найдут мышьяк. Никто не сможет заподозрить меня". Доктор и Джейн Монкрифф - вот на кого падет подозрение.
Оставался только один шанс - заставить сестру Харрисон раскрыться. Я проинструктировал Джорджа, которого она не знала в лицо. Он повсюду следовал за нею. И... И все кончилось хорошо.
– Вы великолепны, - воскликнула Джейн Монкрифф.
– Я никогда не смогу вас отблагодарить, - присоединился доктор Олдфилд.
– Но какой же слепой дурак я был!
– А вы были так же слепы, мадемуазель?
– спросил Пуаро удивленно.
– Я очень волновалась...
– медленно ответила Джейн.
– Джейн!..
– закричал Олдфилд.
– Неужели ты думала, что я...
– Нет, нет, не вы. Я думала, что миссис Олдфилд так или иначе раздобыла мышьяк и принимала его понемножку, чтобы вызвать у себя боли и добиться жалости, в которой она так нуждалась. Но я боялась, что она в конце концов отравилась и, когда обнаружат мышьяк, никто не поверит в эту историю и все придут к такому же выводу, что и вы. Вот почему я никогда не заявляла о пропаже мышьяка. Но я в последнюю очередь могла заподозрить сестру Харрисон.
– Как и я. Она, возможно, стала бы хорошей женой и матерью... Но чувства были намного сильнее ее... Как жаль, - грустно сказал Пуаро.
Он вздохнул и пробормотал в усы, скорее для себя, чем для собеседников:
– Как жаль...
Но, взглянув на мужчину средних лет и девушку со счастливым лицом, сидевших напротив, он улыбнулся и сказал:
– Эти двое на заре своего счастья... И я совершил второй подвиг Геркулеса.