Чтение онлайн

Когда звук повторился, я напряглась, мышцы словно сжались, голова втянулась в плечи. Хруст большого сухого листа под широкой подошвой сапога не мог быть случайностью дважды. За мной кто-то шёл, и он совсем не спешил составлять мне компанию официально. Днём и без сумки я бы остановилась, почёсывая пятку, дождалась преследователя и пропустила вперёд.

Вот только сейчас была ночь, а Хюрбен остался далеко позади. Сюда, сквозь ещё по-летнему густую листву, не доставал даже свет из окон последнего дома. Дорожка, прогулка по которой обычно занимала у меня пятнадцать минут, теперь показалась мне большим трактом, у которого не было ни конца, ни начала.

Хруст повторялся.

Две ноги. Четыре. Теперь я хорошо их различала, они торопились. Прибавила шаг, стараясь не переходить на бег. Лес я знала едва ли не лучше всех, но в темноте он бывал обманчив, да и силы мне могли ещё пригодиться.

Финн, мысленно взмолилась я, пожалуйста, будь в сознании. Пожалуйста, выгляни в окно.

До домика оставалась половина пути, когда тяжёлые шаги позади стали громче. Они барабанной дробью отдавались у меня в ушах, уступали только бешеному стуку моего собственного сердца.

Я различала сопение за спиной. Слишком близкое и явное, чтобы надеяться, что меня не заметили. Нет, я знала, что шли за мной. Шли двое.

— Постой, милая, — еле переводя дыхание подал голос один из них. Язык у него заплетался. Ветра между деревьями не было, но я как будто почувствовала запах алкоголя, исходящий от них, он тоже преследовал меня.

Вот как значит, пошли повеселиться с беззащитной брошенной девицей. Падшую то можно, да? Мрази.

Сумка с мясом тянула к земле, словно оно вдруг прибавило в весе раз так в двенадцать. Лямка врезалась в кожу через одежду. Мне казалось, что впереди уже должен был виднеться знахаркин домик, что я почти дошла, но там ничто не светилось. Ни малейшего намёка на жизнь.

Финн мне не поможет, с горечью подумала я. Может быть он бы и не захотел.

Он меня бросил.

Его там не было, дом пустовал, и пусть Финн хоть тысячу раз не знал о том, что меня преследовали двое, но в сознании билась лишь одна отравляющая мысль — он меня бросил. На растерзание.

Чьи-то пальцы схватили за юбку, я споткнулась о корень, чуть не упала, и разжала свои. Сумка с мясом полетела с плеча вниз, врезала точно по руке преследователя. В темноте от неожиданности ругнулись. Я отскочила в сторону, к ближайшему стволу. Теперь мне требовались все силы. Юбка путалась за ветки, сапоги вязли в толстом слое старых грязных листьев. Мужики безошибочно ринулись следом…

Взвыл волк.

В домике знахарки было темно, даже вокруг него казалось как-то особенно пусто, я не смогла бы объяснить ощущение лучше, но чувствовала, что это место словно бы отгородилось от меня, как будто из-под тонкой плёнки проглядывал мираж другого мира, а домик стоял вовсе не здесь. Нас с ним разделяли добрые пятнадцать лет. Я успела подумать, что сейчас протяну к двери руку, а она растает, уплывёт у меня из-под пальцев, развеется как дымный мираж под порывом ветра. Что, если защита теперь действовала и против меня.

Я бежала, не разбирая дороги, напрямую, между деревьями. Через приставучие кусты, которые так и норовили ветками схватить меня за юбку. Мужики остались позади. Перед самым домом, уже протянув пальцы к ручке, я вдруг испугалась, что он больше не пустит меня. Сначала придёт боль, потом спасительная пустота. Беззащитность.

Ручка щёлкнула, открываясь скрипнула дверь. Я влетела внутрь и рухнула на колени, прижалась к створке, подпёрла её спиной. Сердце колотилось в ушах, воздуха не хватало, я пыталась схватить его ртом, как дети ловят подвешенную на верёвочку вишню. Болела нога, я слишком неудачно её подвернула. Нужно было скорее снять сапог, пока щиколотка не распухала настолько, что его придётся срезать. Леший с ней, с ногой, а вот другой обуви на зиму у меня не водилось. Монти работать не мог, а о покупке у кого-то ещё не шло и речи — предательство чистой воды. Предательство веры в то, что он поправится и сможет снова брать заказы. Я не позволяла себе усомниться в этом, не допускала даже поводов для таких размышлений. Он поправится. Обязательно поправится.

Во дворе было тихо. Никто не преследовал меня, никто даже не побежал в эту сторону, видимо, мужики ломанулись в город, искать защиты у себе подобных. На их месте я поступила бы так же. Огни, запахи и звуки обычно помогали держать хищников на расстоянии. Слишком большая человеческая стая чтобы выходить против неё. В городе было безопаснее. Для всех, кроме меня.

Герои, подумала я, неслись, небось, так, что пятки сверкали. Так вам и надо, уродам. На беззащитную девку полезли.

Из глубины памяти всплыли слова Финна о том, что здесь все своё заслужили. Я мысленно согласилась с ним. Пожалуй, эти заслужили даже то, что с ними мог бы сделать один сумасшедший озверелый волк. Вот только таким негодяям обычно всё легко сходило с рук, а потом ещё и свидетели находились, чтобы оправдать и скрыть. Нет, часто у нас такого не случалось, бывало, подерутся в трактире по пьяни или ещё что. Воров много развелось, так их везде полно, что уж говорить про тех, кто половину жизни проводил на большом тракте. Но чтобы убивать или насиловать, такого я не слышала давненько. Лет… ну да, пятнадцать. Несчастные случаи бывали, то придавило кого, то в болотах кто утоп, но все они справлялись с этим сами, без посторонней помощи.

Я просидела ещё с десяток минут, не в силах пошевелиться. Не в силах вернуться в настоящее и снова оказаться с ним нос к носу. Раздумывала о вещах, которые никак не касались лично меня. Это помогало. Взгляд бессмысленно скользил по сеням, пока не наткнулся на ведро. Я подползла поближе к нему и опустила руки в ледяную воду. Она обжигала, но не болезненно, скорее приятно, как будто говорила — всё хорошо, ты это чувствуешь, значит ты точно ещё жива. Скорее всего они даже не собирались меня убивать, а я… а я бы могла. Защищалась бы до последней капли крови, и ещё неизвестно — чьей она бы оказалась. Жуткие картины так и лезли в голову.

В доме стояла такая же тишина как снаружи. Она мне нравилась, ведь означала, что не придётся сразу что-то объяснять. Мне требовалось время. Я лишь умылась и мокрыми пальцами пригладила растрёпанные кудри, а дышать стало значительно легче, как будто существовала между этими действиями странная связь, а жизнь не могла продолжаться, пока я не выполню этот маленький, но очень тайный ритуал. Горько усмехнулась своим мыслям — а ведь я пошла сюда как раз потому, что сочла это место более безопасным, чем собственный пристрой. Напасть на меня легко могли и там, и я прекрасно понимала, что никто не пошёл бы меня спасать, даже начни я кричать. Тётушка только закрыла бы поплотнее окна. Я бы не удивилась, если бы узнала, что она сделала на меня «заказ». Больше слухов, свободный пристрой, а она как будто и не у дел.

Кулаки и челюсти сжались сами собой. Вместе со злостью в тело возвращалась жизнь, и пусть я не могла ничего доказать, мне хватало и того, что прекрасно знала своих настоящих врагов. Знала, кого мне действительно стоило опасаться.

Я поднялась, расправила помятую и перекошенную одежду, снова тщательно умылась и только тогда прошла в дом. В большой комнате тела Финна не нашлось, а дверь в дальнюю, в которой он предпочитал проводить время, была закрыта. Я с ненавистью посмотрела на неё.

Что бы ты вообще делал, если бы я там сейчас осталась лежать с перерезанным горлом? Кто бы тебя тут водичкой то отпаивал да на пол опускал? А знаешь, да и леший с тобой!

Я развернулась, твёрдо решив сегодня бросить его в одиночестве. Пусть сам ползёт к кровати. Это не было ни справедливым, ни рациональным поступком, но ведь… все своё заслужили! Идти назад в город меня не капельки не тянуло, хотя я и была до странного уверена, что дорога теперь окажется свободной. Незадачливые любители молодых девок давно сбежали, а волк… Волк не станет дожидаться на том же месте, пока они приведут подмогу. Он пойдёт дальше, туда, где найдётся еда доступнее этой. Скот в Хюрбене не привыкли слишком уж прятать или охранять, загоны строили жиденькие, что называется — на соплях.