Чтение онлайн

Двуногий жестом приказал Лейну следовать за ним и скользнул в туннель, который уходил в почву под углом в сорок пять градусов. Неизвестный освещал проход фонарем, который висел на его поясе. Вскоре они достигли большой камеры, куда сходились туннели не менее чем от пятидесяти шлюзов. Двуногий, как бы почувствовав любопытство Лейна, стянул перчатку и подержал руку перед несколькими маленькими отверстиями в стене. Лейн тоже снял свою перчатку и ощутил теплый воздух, дующий из дырок.

Несомненно, это была переходная камера, построенная десятиногими существами. Но это вовсе не означало, что эти существа обладали индивидуальным разумом. Это могло означать и групповой разум, каким обладают земные насекомые.

Тем временем камера наполнилась воздухом. Была вытащена еще одна затычка. Лейн и его спаситель покинули переходную камеру и попали в другой туннель, который шел вверх под углом в сорок пять градусов.

Лейн прикинул, что окажется внутри трубы, из которой первоначально пришел двуногий. И оказался прав. Через очередное отверстие он пролез в нее.

И клацнули два клюва, ударив его в шлем!

Автоматически он оттолкнул это существо, и от его толчка многоножка покатилась по полу клубком, из которого торчали молотящие пространство ножки.

Лейн не беспокоился, что причинил ему вред. Многоножка весил немного, а тело его было достаточно прочным, чтобы выдержать переход от плотного воздуха внутри трубы к почти стратосферным условиям снаружи.

Тем не менее Лейн схватился за нож у пояса. Но двуногий положил свою руку на его и покачал одной из своих голов.

Позже он обнаружил, что кажущийся пустяк обернулся несчастным случаем. С тех пор, без единого исключения, многоножки игнорировали его.

Он также понял, что ему страшно повезло. Многоножки выбирались проверять свой сад, так как, используя какие–то неизвестные методы обнаружения, они знали, когда растения оказывались потревоженными. Двуногие обычно не сопровождали их. Однако сегодня двуногого привело в сад любопытство: за последние три дня многоножки выбирались наружу три раза: надо было проверить, что там происходит.

Двуногий выключил свой фонарик и жестом предложил Лейну двигаться. Тот неуклюже повиновался. Свет был тусклый, сумеречный. Его источником служили многочисленные существа, свисавшие с потолка трубы. Их длина была около двух футов, толщина — шесть дюймов. Были они цилиндрические, розовокожие, безглазые. Их червеобразные тела постоянно колыхались, и это их движение поддерживало циркуляцию воздуха в туннеле.

Их холодное, как у светлячков, мерцание исходило из двух шарообразных органов, свисающих по обе стороны их округлого, широкого, беззубого рта. Липкая слюна текла изо рта и капала на пол или в узкий канал, который проходил по самой нижней части пола. По каналу шестидюймовой глубины бежала вода — первая местная вода, которую Лейн увидел. Она подхватывала слюну и какое–то время несла ее, прежде чем слюну проглатывало с жадностью одно из животных, лежавших на дне канала.

Глаза Лейна уже приспособились к сумеркам, так что он различил живущих в воде животных. Существа были торпедообразной формы, без глаз и плавников; их тела имели два отверстия: одно, очевидно, всасывало воду, другое — выбрасывало.

Лейн быстро в этом разобрался. Лед Северного полюса Марса таял в летнее время, превращаясь в воду, втекающую в отдаленный конец системы труб. Под влиянием гравитации и перекачивающего действия цепи животных вода доставлялась с полюса на экватор.

Многоножки пробегали мимо него с таинственными поручениями. Некоторые, однако, останавливались под свисающими вниз организмами. Они поднимались на задних пяти ногах, их языки высовывались и вонзались в открытые рты червяков между светящимися шарами. Тут же огромный червь — так определил Лейн этих существ — начинал дико бить своими ресничками и вытягивался чуть ли не на удвоенную длину своего тела. Его пасть встречалась с клювом многоножки, и между их ртами происходил обмен веществом.

Двуногий нетерпеливо дернул Лейна за руку. Тот последовал за своим проводником в глубь трубы. Вскоре они добрались до секции, где бледные корни чего–то спускались из отверстий с потолка и струились по изгибающимся стенам, охватывая их, а затем переходили в сеть корешков толщиной с нить; сеть эта стелилась по полу и опускалась в воду канала.

То тут, то там многоножки жевали корни, а затем торопились предложить часть жвачки ртам светящихся червей.

После нескольких минут ходьбы двуногий перешагнул через поток. И затем пошел, держась так близко к стене, насколько это было возможно, он опасливо поглядывал время от времени на противоположную сторону туннеля, по которому они шли только что.

Лейн также смотрел в том направлении, но не увидел ничего, что могло бы представлять опасность. Там было лишь отверстие в стене, которое явно вело в другой туннель. Можно было предположить, что он ведет в подземную комнату или комнаты, потому что множество многоножек носилось по нему туда и обратно. И еще около дюжины многоножек, больших, чем обычные, вышагивало взад и вперед перед отверстием, словно часовые.

Когда они отошли от отверстия примерно на пятьдесят ярдов, двуногий расслабился. Еще минут десять вел он Лейна вперед, после чего остановился. Его обнаженная рука коснулась стены. «Рука маленькая и нежная, словно женская», — подумал Лейн.

Секция стены отошла. Двуногий нагнулся и прополз в отверстие, представив Лейну ягодицы и ноги приятной формы, тоже напоминавшие женские. Лейн заметил, что думает о своем проводнике, как о женщине. Однако бедра, словно обитые мягкой тканью, не казались широкими. Кости таза не были достаточно раздвинуты, чтобы можно было выносить ребенка.

Заслонка позади них закрылась. Двуногая не включила свой фонарик, так как в конце туннеля было освещение.

Пол и потолок здесь были не из знакомого Лейну прочного серого материала и не из уплотненной местной поверхности. Они выглядели остекленевшими, словно оплавленные жаром.

Двуногая ждала его, пока он соскользнул с выступа трехфутовой высоты в большую комнату. На минуту он ослеп от яркого света. После того как глаза его привыкли, он осмотрелся в поисках источника освещения, но не обнаружил его. Но заметил, что в комнате не было теней.

Двуногая сняла свой шлем и костюм и повесила их в стенной шкаф. Дверь открылась при ее приближении и закрылась, когда она отошла.

Она показала знаком, что он может снять свой костюм. Он не колебался. Хотя воздух мог оказаться ядовитым, у Лейна не было выбора. Его баллон вскоре Опустеет. Тем более похоже, что атмосфера здесь содержит достаточно кислорода. Конечно же листья умбреллы там, наверху, собирают солнечный свет и то небольшое количество углекислого газа, которое содержится в здешней атмосфере. Внутри туннелей корни вместе с водой вытягивали и растворенный в ней диоксид углерода, выделяемый многоножками. Энергия солнечного света преобразовывала углекислый газ и воду в глюкозу и кислород, выделяющийся в туннель.

Даже здесь, в этой глубокой камере, которая лежала ниже трубы, толстый корень пронизывал потолок и стлал свою белую паутину по стенам.

Лейн стоял как раз под мясистым отростком дерева, когда снял свой шлем и первый раз наполнил легкие марсианским воздухом. И сразу же отпрыгнул: что–то мягкое упало на его лоб. Глянув вверх, он увидел, что корень выделяет жидкость, Лейн вытер каплю пальцем и попробовав ее: она была липкой и сладкой.

«Да, — подумал он, — корни дерева должны понижать содержание сахара в своем соке до нормального». Но процесс этот, казалось, шел ненормально быстро, потому что на отростке уже сформировалась другая капля.

Но затем Лейн понял, что это происходит из–за того, что снаружи стало темно и, следовательно, холодно. Деревья умбреллы спешили выкачать воду из своих стволов в теплые туннели. Таким образом, во время жестокой морозной ночи они избегали замерзания, опухания и разрушения при расширении.

Эта теория показалась ему разумной.

Он осмотрелся. Место это было наполовину жилым помещением, наполовину биологической лабораторией. Здесь стояли кровати, столы, кресла и много предметов, назначение которых он не смог понять. Одним из них был большой черный металлический ящик в углу. Из него с регулярными интервалами вытекал поток крошечных голубых шариков. Увеличиваясь в размерах, они поднимались к потолку. Достигнув потолка, они не останавливались и не лопались, но просто пронизывали стеклянное покрытие, как если бы оно не существовало.