Чтение онлайн

– Поработай здесь, – предложил руководитель инструктору, – а я сам пойду посмотрю, что к чему у новичков.

Он резко оттолкнулся и поплыл в другой конец салона. А я направился к бытовому отсеку транспортного корабля. Там, знакомые по первому полету, командир экипажа и бортинженер отрабатывали действия по аварийной команде «Разгерметизация космического корабля». По этой команде космонавты должны были, помогая друг другу, надеть стартовые скафандры и выполнить ряд действий перед посадкой.

Сложно выполнить эту операцию на земле, еще сложнее в невесомости. Тут все, что космонавт сложит, тотчас расползается как живо, если не закрепить на положенном месте. И без помощи товарища космонавту просто не обойтись. При этом, в невесомости, чтобы выполнить простейшую работу руками, необходимо надежно закрепиться за что-то ногами или привязать свое тело к опоре.

На миг мне представилась реальная обстановка действительно опасной ситуации на орбите. Тот, кто наденет скафандр первым, имеет больше шансов выжить. И уже на земле бортинженер, который завершает надевание скафандра после командира, фактически готовит себя к возможному самопожертвованию на орбите. Однако среди космонавтов разговоры об этом не ведутся. Они не в чести. О подобных случаях говорится как об осознанной необходимости. Лучше подготовленный к управлению кораблем космонавт, должен быть готовым к работе первым. И понимание этого на деле гарантирует то, что и на орбите все будет происходить точно так же, как это тренируют на земле. Спасение заложено в точном и надежном следовании разработанной методике действий. И потому отрабатывают ее до мелочей, до автоматизма, увеличивая тем самым вероятность своей безопасности в реальном космическом полете.

Надевание скафандров в бытовом отсеке завершилось с окончанием очередной «горки», и сопровождалось многократным смехом как самих космонавтов, так и специалистов. Не слушались скафандры неопытных рук космонавтов. Даже в четыре руки они не успевали с первой попытки заправить все веревочки, шнурочки и другие детали внутрь скафандров, чтобы успеть закрыть все замки. Что-то обязательно успевало выскользнуть обратно. Руки космонавтов бросались в погоню, а в это время начинали расползаться в стороны другие элементы скафандра. Сопровождаемая веселыми шутками и сердитыми комментариями первая попытка одевания прошла весело, но заняла слишком много времени.

В короткий перерыв между горками инструкторы тщательно разобрали действия каждого космонавта. Вторая попытка шла уже быстрее. Норматив был даже перевыполнен.

Кто-то тронул меня за плечо.

– Как самочувствие? – Рядом стоял врач.

– Нормально, – обрадовался я новой возможности пооткровенничать, и выслушать очередную похвалу.

– Молодец, – врач пристально посмотрел мне в лицо, потом перевел взгляд к креслам. – Трудный у нас сегодня полет. Даже оператору стало плохо. Не одну сотню раз уже летал, а сегодня скрутило.

Я помнил слова руководителя бригады перед вторым полетом, и все же эти слова показались мне шуткой. Я решил сам посмотреть на коллегу, и мы вместе с врачом подошли к оператору.

Сомнений не было. Бледное, осунувшееся лицо, измученный взгляд. И этот чертов гигиенический пакет в руках.

– Таблетку дать? – поинтересовался врач.

– Нет, – помахал рукой оператор и, закрыв глаза, замер в кресле, весь уйдя в борьбу со своими ощущениями.

До конца полета оставалось еще полчаса, которые для оператора, наверное, будут казаться часами.

Я уже повернулся, чтобы уйти, но н открыл глаза, остановил меня.

– Ничего не хочу. Только бы побыстрей на землю! И невесомость понял, кажется, только сейчас. Ты не пиши о ней красиво. Она злая, – и оператор снова закрыл глаза.

А мне подумалось. Как же трудно космонавтам жить на орбите в постоянном ожидании того известного нехорошего состояния, или того же вообще неизвестного, не познанного никем! Ведь никто не знает, когда это произойдет. Быть готовым к неожиданностям нужно в любой момент времени. Таково первейшее требование к космонавтам. Уверенность, это прекрасно. Но она может перерасти в самоуверенность, и потому доля сомнения помогает не расслабляться, быть в постоянной готовности к встрече с неизвестным, чужим, даже враждебным.

А влияние невесомости на человека и сейчас до конца, до глубины не выяснено. Хотя многое об этом уже известно.

Медики говорят, что перераспределение крови в организме при наступлении невесомости вредно влияет на человеческий организм. Особенно остро это проявляется в первые дни пребывания в невесомости. Именно тогда, когда члены экипажа должны выполнять большой объем высокоточной и физической работы, чтобы привести системы корабля и станции в рабочее положение.

Со временем организм привыкает \адаптируется\ к новым условиям. Однако, невесомость коварна, и нельзя расслабляться, нельзя не выполнять огромную физическую работу, нельзя не нагружать мышцы, если хочешь сохранить хорошую рабочую форму.

Известно, что в невесомости из-за вынужденного снижения физической нагрузки из костей постепенно исчезает кальций. Кости космонавта, находящегося многие месяцы на орбите, становятся более хрупкими, более подвержены переломам, чем в обычных условиях. А ведь космонавтам предстоит после полета посадка, всегда сопровождающаяся перегрузками, повышенными ударными воздействиями на весь организм. Поэтому в невесомости у космонавтов, если не заниматься усиленно физкультурой, довольно быстро развивается атрофия мышц. Недаром, возвращаясь из полета, космонавты адаптируются к земным условиям по специальной программе и под пристальным наблюдением медиков...

А очередная «горка» тем временем снова заявила о себе. Это была последняя «горка» в полете. В общей сложности за два полета я находился в невесомости более десяти минут. И в этом своем последнем свободном парении я с радостью наблюдал за космонавтом, которому поначалу не везло. Он летал, кувыркался. Может быть не та резво, как остальные, но инструктор был им очень доволен.

Уже под конец режима, устав от впечатлений, я устроился возле бытового отсека, уцепившись за опору руками и ногами, как кавалерист. В полуметре от пола это было не опасно. Кончится режим, и я спокойно встану ногами на пол.

И вдруг, когда уже было объявлено, что до конца режима осталось 5 секунд, мимо меня пролетел руководитель бригады, которого явно несло в сторону и вверх.

Я даже не понял сразу. Ради шутки я схватил его за ногу или всерьез обеспокоился его положением. Что-то сработало в сознании, а вот почему, до сих пор понять не могу. Хотя вслух потом восхитился своей реакцией и поступком. Считал, что это действие есть результат того, что я окончательно освоился с невесомостью. Может быть и так, но действовал я тогда все же неосознанно.

Руководитель бригады с благодарностью посмотрел на меня.

– Молодец, – и встав на ноги, сразу поспешил к космонавтам.

Пожалуй, где то тут, в этом факте, заключался для меня главный урок, который я вынес, работая в невесомости.

Как все-таки важно, чтобы в трудную минуту при выполнении любой работы, рядом оказался понимающий, чуткий человек, который помог бы лучше понять твой организм, твое место в жизни вообще, стать увереннее в себе, испытать истинную сладость победы над собственными слабостями, осознать великое чувство уважения к другому человеку.