Чтение онлайн

Казалось бы, зачем Гуртову волноваться. Он участвовал в подготовке практически всех экипажей космического корабля «Ветер» и мог быть спокоен. Но вот же – волнуется человек. И, чего греха таить, переживания инструктора даже во время обычной тренировки всегда передаются и командиру, и бортинженеру, всегда помогают настроиться на рабочий лад, заставляют отбросить малейшее легкомысленное отношение даже к элементарным своим действиям. А это очень важно и в процессе тренировки, и во время реального полета. Никто не знает, что может произойти в любую секунду.

И будто в подтверждение этой мысли на табло загорелся красный сигнал срочного вызова на связь с Центром управления полетом. Корабль вошел в зону устойчивой связи, и Земля прервала трудные размышления командира.

– Соколы, я Заря, – знакомый, но строгий голос инструктора сразу же подсказал Гаврилину, что сообщение будет серьезным. И действительно. Без всяких вступлений Гуртов сообщил: «Соколы, с Сатурнами нет связи. Через час после вашего отделения прервалась телеметрия. Спасательного корабля на старте нет. Все динамические операции по подготовке спуска прервать».

– Спят, наверное. Умаялись, – засмеялся Гаврилин, повернувшись к бортинженеру. – Что их зря беспокоить. – Он совсем не обратил внимания на слова об отсутствии телеметрии со станции.

– Времени мало, – чуть повысил голос инструктор. – Примите данные на маневр. Нужно подойти к станции и определить, что там у них стряслось.

– А что у нас с горючим? – чуть пожал плечами бортинженер.

– Если будете работать, как учили, то баллистики утверждают, что должно хватить.

– На что? – Снова засмеялся Гаврилин. Он почему то никак не мог вот так сразу после всех своих мыслей перейти на новую тему и оценить серьезность возникшей обстановки.

– На выполнение полетного задания, – вновь не принял шутки инструктор. Эти простые слова, как ни странно, помогли Гаврилину сосредоточиться. Он уже по деловому, четко спросил.

– Вы все обдумали? Если их придется спасать, то у нас только три кресла и все заняты.

– А если у них уже не осталось кислорода? – Вместо ответа последовал негромкий вопрос. Но потом инструктор все же уточнил. – Сажать будем в любом случае. Может быть кто то в этих условиях и получит травму, но ведь будут живы.

– Принято, – Гаврилин взял в руки карандаш, посмотрел на бортинженера с исследователем, и, убедившись в том, что те уже приготовились к маневру, попросил. – Диктуйте данные. – И уже через минуту доложил. – Данные введены в ЭВМ. Приступаем к маневру. Судя по вашим данным, мы от них далеко не ушли.

– Да. Подход через полтора часа, – подтвердил Гуртов.

– ЭХ, жизнь, – вздохнул Гаврилин. – Я рассчитывал успеть поздравить тещу с днем рождения, но с вами разве можно что-то планировать. Так что, ты уж Коля, – попросил он инструктора. – Позвони ей и извинись за меня. А то чувствую, что причешет она меня после неурочного возвращения.

– Принято. Помощник уже ушел. И последнее, – инструктор помолчал. – Если произойдет что-то непредвиденное...

Дослушать Гаврилин не успел корабль ушел из зоны связи, но он и так знал окончание «Действуйте по обстановке». Не раз уже ему приходилось слышать эту команду. Универсальная отписка на все случаи жизни. А однажды даже пришлось использовать эту подсказку.

Было это еще до вступления в отряд. Летал он тогда на самой современной технике. Летал с упоением, с радостью ждал каждого полета. И очень гордился званием летчика-истребителя. И вот однажды при заходе на посадку не вышла передняя стойка шасси. С земли взлетела ракета запрещающая посадку, но Гаврилин уже и сам увидел, что одна из зеленых лампочек не горит. Несколько раз он пытался выпустить шасси, но безрезультатно. Вот тогда и пришла команда.

–Уйти в зону. Попробовать выпуск после фигур высшего пилотажа. При невозможности катапультируйтесь. В остальном действуйте по обстановке.

Легко сказать: «Катапультируйся». Но ведь Гаврилин был уверен в том, что машина исправна. Как же так?!

Шасси после фигур снова не вышло. Горючее было на исходе. Нужно было катапультироваться, но Гаврилин принял иное решение.

Машина пошла к аэродрому. Снова ракета, запрещающая посадку, но самолет пошел к земле.

Сколько мог, тянул Гаврилин нос самолета вверх после касания. И чудо свершилось. Передняя стойка от удара при посадке вышла и встала на замок. Ее лампочка загорелась радостным зеленым светом.

Анализируя после полета все происшедшее, Гаврилин удивлялся только одному – он чувствовал удивительное спокойствие, необыкновенную собранность в критический момент, а волнение пришло потом, уже после посадки.

Вот и сейчас. Было волнение, но не было особой тревоги. Появилось привычное спокойствие, твердая уверенность в правильности своих решений и действий по выходу из сложившейся ситуации.

Как только на экранах телевизоров появилась информация об аварийной ситуации, и последовал первый доклад экипажа о своих действиях, инструктор лишь повернул голову в сторону дежурного специалиста, и понял, что понукать и торопить никого не надо. Специалист уже поднялся. В разных углах небольшого помещения пультовой комнаты слышался шум отодвигаемых кресел и стульев.

После принятия решения экипажем, председатель экзаменационной комиссии дал указание всем специалистам дополнительно рассмотреть возможные выходы из сложившейся ситуации. Группа анализа собралась быстро. Да, собственно, и собираться ей не нужно было. Все они уже находились в районе центрального пульта правления.

Группа анализа собралась в соседнем помещении, и обсуждение ситуации сразу приняло бурный характер. Советов и предложений было много, и каждый горячо отстаивал свою точку зрения.

Но рекомендации, передаваемые на борт корабля, должны были быть вполне определенными, и Семенченко – руководитель группы анализа – внимательно выслушивал всех, прежде чем доложить руководителям окончательные рекомендации для экипажа.

Следующий час после тревожного сеанса связи прошел для экипажа тихо и спокойно, если не считать напряженных размышлений, расчетов, спокойного и елового разбора возможных вариантов происшедшего на борту станции, и возможных своих действий, которые обсуждали между собой командир и бортинженер. Иногда их разговор переходил в бурное обсуждение, которое почти сразу же гасил исследователь, успевая вставить в быструю речь своих коллег несколько слов. Не было в это время и возможности связаться с Землей. Связь должна была появиться минут за десять до предполагаемой стыковки со станцией. Постепенно все вопросы были обсуждены, приняты устраивающие всех решения. На корабле воцарилось молчание. Наступил самый трудный период – ожидание.

Незаметно для себя Гаврилин погрузился в тихое спокойно море размышлений о профессии космонавта. Все-таки, это хорошая интересная работа. Да и, чего греха таить, приятно, когда хвалят твою работу, оценивают по достоинству.

Конечно, нынешние полеты не те, что первые. Многое известно, проверено, стало привычным. Но все-таки степень опасности от этого не уменьшилась.

Гаврилин усмехнулся, поймав себя на мысли о том, что и для него, оказывается, маленький самообман бывает приятным. Он обвел привычным взглядом приборы, посмотрел на часы, и вновь погрузился в размышления.