Чтение онлайн

— Я не одна. Папа здесь. Он проснется, если будет мне нужен.

— А что делать, если ты упадешь или что-то еще случится?

— Тогда я встану, — ответила она ему просто, по-детски логично.

Тайлер не мог удержаться от улыбки в ответ на ее практичность.

— Ты умница, дорогая.

— Мы с папой написали маме письмо и оставили на обеденном столе, чтобы она увидела его, когда посмотрит на нас. Я написала его большими буквами, чтобы она смогла читать его с неба.

У Тайлера внутри все сжалось в ответ на ее слова.

— Хорошо.

— Хочешь послушать, что я написала?

Хотел ли он, чтобы его сердце вырвали из груди?

— Конечно, — сказал он, зная, какой ответ нужен Амелии.

— Я сейчас возьму.

Тайлер услышал, как она положила трубку, и ему захотелось позвать ее обратно. Он мучил себя — наказывал за то, что вчера увлекся Кейт и отмахнулся от Марка, неважно, что только мысленно.

— Ты еще здесь? — спросила Амелия, вернувшись к телефону.

— Я слушаю.

— «Дорогая мамочка, мы скучаем по тебе очень сильно, — читала девочка. — Мы надеемся, что ты счастлива на небесах, но мы бы хотели, чтобы ты была здесь, с нами. Я пела твою песенку папе вчера вечером, и он сказал, что у меня хорошо получается, как у тебя, а он поет очень плохо. Я буду стараться походить на тебя, когда вырасту».

Сердце Тайлер сжалось от нежности и от ее простых слов, и он не мог не спросить себя в тысячный раз, почему Марк и Сьюзан не сказали Амелии, что она приемная дочь. Может быть, не стоило открывать все обстоятельства — кто она, где родилась, но сказать что-то такое, чтобы Амелия не испытала потрясения, узнав однажды, что она не та, кем себя считала все годы.

— Я разговариваю с дядей Таем! — крикнула Амелия, вероятно, отцу. — Папа хочет поговорить с тобой, — сообщила она. — Пока.

— До свидания, дорогая.

— Ты? Что случилось? — спросил Марк через мгновение. — Почему не позвонил вчера? Я оставил тебе три сообщения.

— У меня нет ничего нового.

— Ну, может быть, у меня есть кое-что новое, — нервно произнес Марк. — Джордж получил еще одно письмо от мистера Уотсона. Тот нашел на Гавайях врача, через которого была отдана Амелия. У него есть подписанное письмо, в котором сказано, что доктор на Гавайях отдал ребенка Джорджу точно в тот день, в который мы удочерили ее. Он подбирается все ближе, Тайлер. У врача есть даже мое имя в списке приемных родителей. Но нет никаких подписанных матерью или отцом девочки бумаг с согласием на усыновление. Джордж заверил меня, что у него была одна, но он не может ее найти.

— У него никогда ее не было, Марк, ты сам знаешь, — ответил Тайлер напряженным голосом. — Вот почему он потребовал у тебя столько денег за усыновление. Вот почему он велел вам немедленно убираться с Гавайев. И вы это сделали, потому что не хотели никаких лишних вопросов.

— Да, я так и поступил. Ради Сьюзен, — признался Марк. — Я очень сильно ее любил. Не знаю, можешь ли ты понять это. Она стала для меня всем, и после всех этих выкидышей я больше не мог видеть ее боль. Я бы сделал это снова, если бы оказался перед выбором. Меня не волнует, подписала бумагу биологическая мать или нет, она все равно отдала ребенка.

— Или это сделал ее отец, — сказал Тайлер. — Но разве в этом смысл? Разве кто-то из дочерей относится к Дункану с ненавистью? А могли бы, если бы он украл ребенка и отдал его. Никто не реагировал на него подобным образом, возможно, за исключением Эшли, она старается держаться подальше от отца.

— Я думаю об отъезде из города, — сказал Марк, не обращая внимания на его комментарии. — Заберу Амелию и исчезну навсегда.

— Ты не можешь так поступить, Марк. Тебе нужна медицинская помощь. Тебе нужна реабилитация. Как ты сможешь прятаться? Тебе необходима круглосуточная сиделка.

— Ты мог бы помочь, Тайлер. Тебе незачем больше торчать в Каслтоне. Почему бы не вернуться сюда и не помочь нам с Амелией исчезнуть?

Как исчезли они с отцом? Всегда жить в бегах? Никаких шансов подружиться с кем-то, почувствовать себя частью чего-то, осесть где-то. Хотел бы он нечто похожее для племянницы?

— Это для меня самый лучший вариант, — настаивал Марк. — Мир велик. Мы не могли найти тебя шесть лет. Я полагаю, что довольно скоро биологическая мать Амелии сдастся и оставит поиски.

— Это страшная жизнь, Марк. Я не хочу такой жизни ни для тебя, ни для Амелии.

— Это лучше, чем отдать ее, — возразил Марк. — Она моя жизнь. Она все, что у меня осталось.

— Но ты же не хочешь испортить ей жизнь?

— Я не испорчу, я пытаюсь спасти нас обоих.

— Ты говоришь точно, как папа когда-то.

Сколько раз отец повторял, что он спасает его, Тайлера. Избавляет от боли — жить в доме, где ты никому не нужен. Но его отец пытался спасти себя, а не своего ребенка. Точно так же Марк поступает сейчас.

— Никогда не сравнивай меня с ним. — В голосе Марка звучал холод. — Я сделаю это с твоей помощью или обойдусь без нее. Я думал, ты можешь найти выход, но, очевидно, ошибался. Я устроюсь по-другому.

— Ничего не предпринимай, — потребовал Тайлер, зная, что он в ловушке. Он не мог позволить Марку уехать. Он не хотел снова потерять связь со своим братом. — Дай мне еще немного времени. Я выясню, кто она, до субботы. И тогда мы примем решение.

Брат долго молчал.

— Я подумаю, Тайлер. Но можешь не сомневаться — я сделаю все, чтобы не расставаться с Амелией. Если они подберутся слишком близко, я уеду.

Кейт обдумывала, что делать дальше. Разрываясь между гневом на отца, поставившего в гонке на их портрет, и заботой о Кэролайн, она не знала, куда пойти. В конце концов, решила найти отца. Лучше перехватить Дункана прежде, чем он отправится на тренировку перед гонкой или напьется, тогда говорить с ним нет никакого смысла. Она не могла позволить ему сделать такую ставку. Это единственный портрет, где ее мать и сестры вместе. И она не могла позволить Кей Си выиграть его и повесить на стену, словно они его семья. Он просто больной.

Когда Кейт подошла к месту стоянки отцовской лодки на другой стороне причала, она обнаружила его на палубе. Он разговаривал с Риком Бердсли, человеком, нанявшим его шкипером на «Саммер Сиз» для субботней гонки. За эти годы она встречала Рика несколько раз. Ему слегка за пятьдесят, он моложе ее отца, но достаточно близок по возрасту, чтобы помнить Дункана МакКенна в его лучшие дни. Должно быть, это подтолкнуло Рика к решению дать Дункану еще один старт к гоночной славе.

Она остановилась, наблюдая за мужчинами. Ее отец был в кепке и ярко-оранжевой рубашке. Он всегда утверждал, что в этой рубашке ему везет, что она напоминает ему цвет волос ее матери. Кейт отметила, что отец оживленно разговаривает, размахивая руками, подчеркивая жестами каждое слово, которое казалось ему особенно важным. Она давно не видела его столь энергичными и бодрым.