Чтение онлайн

Я покачал головой.

– Ну, что он мертв. Что нечто, находившееся у него, пропало. Что убийцу нужно найти.

– Она не говорила вам, зачем?

Я нахмурился.

– Не совсем.

Аврора кивнула и сцепила руки на коленях.

– Летние завершают приготовления к войне с Зимними.

Я нахмурился еще сильнее.

– Вы хотите сказать, это уже не просто теоретическая возможность? Что это совершенно реально?

– Война может быть только реальной. Утрата Летнего Рыцаря побуждает нас к этому.

– Боюсь, я вас не совсем понимаю.

Она чуть сдвинула свои светлые брови.

– Наши Рыцари обладают значительной силой. Это нелегкое бремя, которое по плечу лишь свободным смертным. Эта сила, так называемая «мантия» является решающим элементом баланса сил между нашими Дворами.

– Если не считать того, что ваша исчезла.

– Вот именно.

– Что заметно ослабляет Летних.

– Да.

Я кивнул.

– Тогда какого черта вы затеваете нападение?

– Времена года сменяют друг друга, – сказала Аврора. – Через два дня летнее солнцестояние. Пик нашей силы.

Она не сказала больше ничего, предложив мне самому домыслить до конца.

– Вы считаете, это Зимние убрали вашего Рыцаря, – сказал я. – И что если вы упустите момент, вы будете с каждым днем слабеть все сильнее, тогда как Зимние – лишь набирать силу. Верно?

– Абсолютно. Если у нас и есть шанс на победу, мы должны нанести удар, находясь на пике своей мощи. Это единственный момент, когда наш Двор почти равен по силе с Зимними. Иначе время года сменится, и тогда, в зимнее солнцестояние уже Мэб и ее орда навалятся на нас. И уж в таком случае они нас точно уничтожат, а вместе с нами и равновесие вашего, смертного мира, – взгляд ее зеленых глаз снова оторвался от ее рук и уперся мне в лицо. – Зима, мистер Дрезден. Бесконечная Зима. Боюсь, этот мир будет для вас, смертных, не слишком благоприятным.

Я тряхнул головой.

– Тогда чего Зимние спешат? Я хочу сказать, стоит им выждать пару дней, и все карты окажутся у них в руках? Зачем им оставлять вам пространство для маневра?

– Я даже не пытаюсь понять логику Зимних, – вздохнула Аврора. – Я знаю одно: им нельзя позволить уничтожить нас. Ради вас же.

– Блин, как все хором пекутся о моих интересах.

– Прошу вас, чародей. Обещайте мне, что вы сделаете все, что в ваших силах, чтобы помешать им.

– Свой лимит обещаний я исчерпал, – я встал и шагнул в сторону тропы, ведущей к лифту, хотя часть меня отчаянно хотела остаться в тепле и покое, которые предлагала мне Аврора. Потом остановился и зажмурился, собираясь с силами. – Но я вот что скажу. Я собираюсь отыскать убийцу и распутать это дело, и я намерен сделать это до Летнего Солнцестояния.

Я не стал добавлять: «Потому что, если я этого не сделаю, меня можно считать покойником».

Что смысла озвучивать то, что ясно и так?

Я убрался из «Ротшильда» к чертовой матери и нашел телефон-автомат. Мёрфи сняла трубку после первого же гудка.

– Дрезден?

– Угу.

– Ну, наконец-то. Все в порядке?

– Мне нужно с тобой поговорить.

Последовала секундная пауза, потом ее голос смягчился.

– Где?

Я потер лоб рукой, пытаясь заставить свой мозг хоть немного работать. Мысли в голове шевелились вяло и как-то не слишком хотели выстраиваться в нужном порядке.

– Балда. Где-нибудь на людях, но так, чтобы было не слишком шумно, чтобы слышать друг друга.

– В Чикаго? В это время суток?

– Угу.

– Ладно, – сказала Мёрфи. – Кажется, знаю я такое место, – она назвала мне адрес, мы договорились встретиться через двадцать минут, и я повесил трубку.

Заруливая на стоянку, я заметил, что вряд ли в стенах «Уолл-Марта» часто обсуждались мистические убийства, хищения магической силы и вопросы сохранения сверхъестественного баланса. Впрочем, как знать. Блин, насколько я помню, люди-кроты обсуждали свои планы мирового господства с разумными медузами, выходцами с планеты Икс, а также с бестелесными мозгами из созвездия Клаатуу, именно в примерочных кабинках. Лично я ни за что не стал бы искать их там.

Нельзя сказать, чтобы «Уолл-Март» после полуночи был забит толпами народа, но и стоянка оказалась не такой пустой, как в это же время, скажем, у «Ригливилля». Супермаркет работал круглые сутки, а в городе вроде Чикаго всегда найдется народ, делающий покупки ночью. Мне пришлось оставить машину за полряда от входа и идти в магазин по свежему воздуху. Впрочем, внутри оказалось еще холоднее: наверное, притормаживать мощные кондиционеры на несколько ночных часов не имело экономического смысла.

Секьюрити у входа сонно кивнул мне и предложил взять тележку. Я вежливо отказался, вошел в зал, и тут же меня догнала Мёрфи. Сегодня она нарядилась в спортивную куртку, джинсы и пару туфель; волосы она убрала под черную бейсбольную кепку без эмблемы. Она шагала, сунув руки в карманы, с надменным видом, которого редко ожидаешь от кого-либо такого роста. Мы молча миновали ряд запертых на ночь магазинчиков и устроились в небольшом кафе рядом с отделом деликатесов.

Мёрфи выбрала себе место, с которого она могла бы наблюдать за входом, а я сел напротив, чтобы видеть, что происходит у нее за спиной. Мёрфи, благослови Бог ее доброе сердце, заказала нам по чашке кофе. Я насыпал в свою побольше сахару и сухих сливок, размешал и отпил глоток, ошпарив язык.

– Паршиво выглядишь, – заметила Мёрфи.

Я кивнул.

– Ты об этом хотел поговорить?

К своему собственному удивлению, я кивнул. Я отодвинул чашку.

– Я в ярости, Мёрф, – заявил я без всяких преамбул. – Я не могу рассуждать здраво, настолько взбешен.

– Почему?

– Потому, что все меня имеют, вот почему. Что бы я ни делал, мне засаживают по самое по это.

На лбу ее появилась вертикальная складка.

– Что ты имеешь в виду?

– Эту чертову работу, – буркнул я. – Расследование смерти Ройеля. Столько сопротивления... не знаю, смогу ли я одолеть его. И если я не справлюсь с этим до завтрашнего вечера, все вообще может обернуться адом кромешным.

– Что, клиент не склонен оказывать помощь?

Я горько усмехнулся.

– Черт, насколько я понял пока, моя клиентка сделала все от нее зависящее, чтобы угробить меня. Причем не самым приятным образом.

– Значит, ты ей не доверяешь.

– Не настолько, чтобы послать ее к чертовой матери. И еще те, кто, по идее, должен со мной сотрудничать, валяют дурака, – я покачал головой. – я ощущаю себя тем парнем, которого засовывают в ящик к факиру. Ну, чтобы утыкать шпагами. Только на этот раз это не фокус, и шпаги настоящие, и в любую секунду могут проткнуть меня насквозь. Плохие парни стараются вовсю, чтобы нейтрализовать меня или отдрючить. Хорошие парни считают меня шизанутым, готовым вот-вот пойти вразнос, и вытянуть ответ из них каждый раз – отдельная история.

– Ты считаешь, тебе грозит опасность?

– Я не считаю, – сказал я. – Я это знаю. И еще какая, – я помолчал и отхлебнул кофе.

– Ну, – спросила Мёрфи, – и зачем ты хотел меня видеть?

– Затем, что люди, которым полагалось бы меня поддерживать, готовы бросить меня на растерзание волкам. И потому, что единственный человек, который помогает мне по-настоящему, еще настолько зелен, что без няньки ему каюк, – я поставил пустую чашку на стол. – И потому, что когда я спрашиваю себя, кому я могу доверять, список получается чертовски коротким. Тебе.