Чтение онлайн

Мы догнали Мороза во дворе панельной пятиэтажки. Кадр со спины Дыма не устраивал, и он, рискуя огрести от старика, обогнал его и сфотографировал. Дед угрожающе вскинул трость. Дым отпрянул и немного отбежал. Я растерялась: кинуться следом или не выдавать себя? И неожиданно, сама не поняла, как это вышло, шагнула к старику.

– Извините, мы не хотели ничего плохого. Просто мой друг фотограф, а у вас очень колоритная внешность.

Можно было ждать какой угодно реакции от полного непонимания до тупой агрессии, но старик зычно расхохотался и махнул на нас рукой.

Я выдохнула и помчалась к Дыму.

– А я думал, ты трусиха! – заулыбался он.

Я оглянулась на старика, но его уже нигде не было.

– Дед Мороз не может быть злым, так?

Дым засмеялся и чмокнул меня в нос.

Мы уселись на скамейку у подъезда, чтобы передохнуть и рассмотреть отснятые кадры. Портреты Деда Мороза получились впечатляющими: одни полные спокойного достоинства, вторые – негодования и угрозы.

Спинка скамьи плавно изгибалась, было очень удобно сидеть, откинув голову. В синем небе носились голуби. Искорка самолёта чертила белоснежный тающий след.

– С тобой так хорошо, – тихо сказал Дым, будто озвучивая мои мысли. Переплёл наши пальцы и прижал к груди. Сквозь толстовку чувствовалось его тепло. – Кажется, что можно часами сидеть и смотреть на небо. Или снимать сутки напролёт. И вообще, всю жизнь делать, что хочешь сам.

– А почему нет? Кто тебя может заставить заниматься тем, чем ты не хочешь? Скоро окончишь школу, и будешь свободен.

– Ха! – резко выдохнул он и отпустил мою руку. – Малыш, в жизни так не бывает.

Я подняла голову со спинки и посмотрела на него. Расслабленное выражение лица сменилось жёстким прищуром карих глаз и сжатыми губами. Дым встал:

– Всё, пошли.

Часами сидеть и смотреть на небо он просто не умел.

Как-то раз Дым пытался снимать меня в кафе на фоне заплаканного дождём окна. За стеклом виднелась узкая пешеходная улочка и мокрый куст черемухи, весь в цвету. Изредка мелькали нахохлившиеся под зонтами прохожие. Зонты почему-то были сплошь чёрные и серые.

Дым злился: свет падал не так, я смотрела не туда. Официантка появлялась в самый неподходящий момент и строила ему глазки.

Один наушник торчал у Демьяна в ухе, второй валялся на столе, и из него довольно громко доносились бешеные электронные ритмы.

– Давай, взгляд в камеру, пристальный…

Я покорно уставилась в зрачок объектива.

– Ну что ты смотришь, как овечка?! Ясик! Покажи характер!

– Да нет у меня характера! – огрызнулась я.

Несколько секунд мы сердито таращились друг на друга. Потом Дым выдохнул:

– Ладно, прости, – закрыл объектив крышкой и отложил фотоаппарат. С извиняющимся видом поцеловал меня в висок и сел на диванчик вполоборота к окну.

Я взяла свою чашку с зелёным чаем и только успела сделать глоток, как Дым, схватив «Никон» выскочил из-за столика. Я видела в окно, как он выбежал под дождь навстречу девушке в голубом плаще и с ярко-жёлтым зонтом. Незнакомка испуганно отступила. Дым, прикрывая полой куртки фотик, что-то говорил. Выслушав, девушка кивнула и, положив стержень зонта на плечо, встала под цветущей черёмухой. Она позировала, вся такая ясно-солнечная среди непогоды! Держа ладонь козырьком над объективом, Дым снимал и снимал её. Наконец он снова спрятал «Никон» под куртку, достал телефон и подошёл почти вплотную к своей модели. Та кокетливо заулыбалась. Я отпрянуа от окна и залпом допила остывший чай.

Демьян вернулся, стряхивая капли с длинной чёлки, и вручил мне раздобытую где-то пунцовую розу:

– Не злись, Принцесса, просто она со своим зонтом чётко вписывалась в пейзаж! – Лисьи глаза сияли.

– И поэтому вы обменялись телефонами, – не сдержалась я.

– Она согласилась позировать только если получит снимки! – Дым резко придвинулся ко мне и, глядя прямо в глаза, прошептал: – Ух, как ты мне нравишься, когда ревнуешь! А говорила, нет характера!

– Я не ревную! – возмутилась я, но он тут же закрыл мне рот поцелуем.

С «Никоном» Дым не расставался. Постоянно фотал и, разглядывая отснятое, то удовлетворённо улыбался: «Чётко!», то ворчал: «Опять мыло!», злился, удалял и снова щёлкал. Когда получал особенно удачные кадры, глаза радостно сияли, а в каждом движении сквозила такая мощная энергетика, что все, кто был рядом, не могли сдержать улыбки. Даже Даринка, которая со временем почему-то стала относиться к Дыму настороженно.

Иногда меня бесила его увлечённость. Если Дым замечал, откладывал на время фотик и обнимал меня.

– Не злись. Просто это единственное, что я умею делать нормально.

Несмотря на одиннадцатый класс, учёбой, Дым, похоже, вообще не заморачивался. Судя по разговорам, письменную домашку часто скатывал у Виталика, устные запоминал с урока. Я как-то спросила:

– А ты не боишься не сдать ЕГЭ?

– Пусть отец боится. Он оторвёт мне голову, если не сдам, зато на юрфак без башки уж точно не возьмут.

Я вспомнила, как мобильник Дыма несколько раз взрывался барабанной дробью. «Отец», – хмурился Дым. Если он отвечал, не успев отойти, было слышно, как мужской голос раздражённо отчитывает его за то, что снова гуляет и бездельничает.

– Для папочки мои фотки – баловство, поэтому либо я поступаю на юрфак, либо он меня выгоняет из дома, и дальше на жизнь я зарабатываю сам. Я ещё не решил, что лучше.

Дым мог позвонить в начале дня:

– Видела, какая погода? А ты в классе киснешь! Поехали в парк.

И я покорно сбегала из школы, забыв о контрольной по геометрии или лабораторке по химии. Потом приходилось оставаться после уроков, чтобы всё наверстать, зато у Дыма не было повода считать меня заучкой.

Классная однажды сказала:

– Ярослава, что с тобой происходит? Я понимаю, весна, и вам не до учёбы, но надо же как-то закончить год.

– Высоковой уж точно не до уроков, – подал голос кто-то из девчонок. – Она себе та-а-акого мальчика отхватила!

– Какого «такого»? – Милка Корнеева обернулась с передней парты и уставилась на меня. Мы с Даринкой переглянулись.

– Так! Мальчиков будете после уроков обсуждать! – классная сердито хлопнула ладонью по столу. – Надеюсь, Ярослава, ты за каникулы нагуляешься и в новом учебном году будешь заниматься, как раньше.

Я не сдержала улыбку. Училка, наверняка, приняла это за согласие исправиться, но я думала только о том, что скоро лето. Целое лето! Вереница бесконечных дней и вечеров, и свобода. Свобода!

После урока одноклассницы слетелись ко мне стайкой трескучих сорок, требуя подробностей про нас с Демьяном. Я не привыкла быть в центре внимания и сначала смущённо выдавливала что-то вроде «Это друг, мы недавно познакомились». Но девчонки тут же забросали меня вопросами, пришлось признаться, что мы встречаемся. Это разом подняло мой рейтинг в классе. Все мои фотки, сделанные Дымом, тут же залайкали и написали кучу комментов, не забыв похвалить фотографа.