Чтение онлайн

И рвота затопила рот горечью.

— Ты охренела, сука?! — Голландец подскочил, как будто меня стошнило прямо на него. — Грязная тварь!

Я грязная?

Я?!

Я смеялась. Кашляла во время судорожной рвоты. И смеялась истерично.

Какой брезгливый!

А таскать сюда девчонок и трахать их на этом паршивом диване с извращениями — это нормально? Да он просто маньяк! Больной извращенец!

Сколько девчонок тут перебывало?

Ему в больничку нужно.

— Давай я тебя утру, моя хорошая, — он стащил с себя футболку и упал перед диваном на колени. — Сейчас, моя милая, сейчас.

Вот сейчас меня действительно проняло.

Это не шутка.

Он действительно болен. Такие перепады настроения у нормального человека невозможны ведь.

— Скажи мне, — я слабо увернулась от пахнущей им ткани. — Скажи, от кого у Герды ребенок?

— Ты все переживаешь за Лихача? — он ощерился злобной улыбкой.

— Нет, — я судорожно проглотила очередной рвотный позыв. — Нет Просто я хочу понимать. Для себя. Ты же сам сказал, что нам придется с ней общаться. Вдруг она мне соврала. Близкие люди ведь не должны друг друга обманывать, правда?

— Правда. Какая ты умница, моя Ладушка, — очередной слюнявый поцелуй в обнаженное плечо пришлось стерпеть. Я уже поняла, что с психом лучше не спорить. Не провоцировать его на агрессию. — Первый ублюдок не знаю от кого. А второй… От меня, наверное. Забавно, правда? Рус будет воспитывать моего выблядка!

Господи, зачем я спросила…

В желудке уже ничего не было. Рвать от мерзости было нечем.

Они оба больные.

И брат, и сестра…

— Зачем? — простонала я едва слышно.

— Зачем что? Зачем ей Руслан? — Голландец пожал плечами. — Не знаю. Любит, наверное. Как я тебя.

Я прикрыла веки.

Понятно. Разница только в том, что Лихач здоровенный мужик, и он Герду скрутит в два счета. А вот я…

— А вот ты меня не любишь! Тварина! Узнала, что Лихач забрал у меня клуб, да? Решила переметнуться к более богатенькому, шалашовка?

Чего?

Степень моего охреневания росла в геометрической прогрессии.

Но выжить хотелось очень. Он вытряхнул из меня равнодушие и апатию. Я больше не могла себе позволить просто лежать и ждать конца.

Теперь стало понятно, почему Герда настолько активизировалась.

Ребеночка срочно нужно было кому-то пристроить. Им с братом хотя бы хватило мозгов не афишировать, что они смешали кровь. Кто там может родиться, даже представить страшно.

Больные!

Больные!

И как теперь обидно за Руслана!

— Что ты, Валь, — скулы сводило от паники, но я попыталась выдавить из себя улыбку. — Что ты. Я даже не знала об этом, правда. Лихач, он же грубиян, он мне ни о чем не рассказывал даже. Но ты же не такой? Ты же расскажешь, правда?

На лице Голландца вдруг появилось детское, совершенно растерянное выражение. Обращение по имени привело его в восторг.

— Конечно, моя хорошая! Я все-все тебе расскажу! Но сначала, — он вдруг схватил меня за лодыжки и дернул на себя, разводя их в стороны. — Я тебя трахну!

— Подожди! — я задергалась как сумасшедшая. — Погоди! Пожалуйста!

Его смартфон негромко зазвонил в кармане брюк.

— Валя, тебе звонят!

Глава 15

— Как ты могла, дура?! Я тебя придушу собственными руками!

Я зажмурилась и съежилась.

Подтолкнула себя ногами, залезла повыше по дивану. Руки-то связаны, что я еще могу? Их даже не свести, не прикрыть оголенную грудь.

Впервые в жизни меня било дрожью от страха.

Так сильно, что плечи вздрагивали.

Сердце колотилось внутри до синяков на ребрах.

А Голландец орал в телефон. Брызгал слюной. И выглядело это жутко. Но не вслушиваться в его рев я не могла. Слишком многое сейчас стояло на кону.

Моя жизнь.

Моя безопасность, если о ней еще вообще можно говорить.

— Ты идиотка! Нахрена ты притащилась сюда?! Он же за тобой придет!

Кто?

Лихач придет? С кем он говорит? С сестрой?

Я изо всех сил дернула руками. Узкие жесткие ремни впились в руки, содрали кожу до крови. И я застонала невольно. Откинулась обратно, только чтобы снизить давление на нее.

— Лежи, сука! — Голландец замахнулся на меня.

Увернуться было невозможно.

Резкая пощечина обожгла щеку. Вдавила меня в гладкую кожу дивана. Волосы взметнулись и засыпали голову сверху.

И я уже не стала шевелиться.

Убьет от злости.

Но он уже не обращал на меня внимания. Как был, полуголый, с расстегнутым ремнем на брюках рванул на себя дверь из комнаты.

И вдруг застонал.

Захлебнулся. Что-то глухо упало.

А мою голову обхватили большие горячие ладони.

— Лада! Лапуль?! Живая?

На меня упал весь воздух мира.

Придавил. Размазал по дивану. Просто отключил мышцы так, что я обвисла в руках Руслана как тряпка.

Среагировала только на короткое ружье, которое он бросил рядом с моим лицом.

Страшное…

В крови.

И я закричала.

Бросилась в сторону от него. Забилась в ремнях. Запястья резануло болью. От потекшей из ссадин на коже крови стало мокро и липко.

— Лап, это я. Погоди! Ты! — он вдруг заорал в сторону двери, — Нож принесла быстро!

Обхватил опять мое лицо, развернул к себе.

— Лапуль, это я. Смотри на меня, — большие пальцы гладили мои щеки. — Смотри на меня. Тихо, тихо. Все будет хорошо. Я заберу тебя отсюда.

К дивану испуганно подскочила Герда.

Протянула Лихачу обычный столовый нож. У нас такие на баре были, я узнала ручку.

Холодное лезвие даже не коснулось меня.

Руслан оттянул аккуратно ремни и перерезал их одним движением каждый. Как? Ножи же не очень острые…

Я поняла, что уплываю.

Мозг сосредотачивался на ерунде. Цеплялся за что-то обыденное, простое. Избегал даже осмысливать опасность.

— Эй, эй, — Руслан подхватил меня на руки. — Держись, моя девочка. Будь со мной.

Он вынес меня в кабинет Голландца. Опустил на офисный диван. Подобрал где-то с пола свою мастерку, в которой Голландец забрал меня с аэродрома. И снова в нее закутал.