Чтение онлайн

«Как все-таки освещение меняет здание, - думал он, глядя на вырастающий впереди театр.
– Солнце, день - и прекрасное венское барокко, бог знает как перенесенное сюда, в эти края… А сумерки, тьма - и без подсветки опера умирает. Становится тяжеловесной, грузной, похожей на древнеримские цирки, ас ними только одна ассоциация - гладиаторы. Где я еще видел такой странный оперный театр, навевающий мысли о древнем Риме?… Ага, в Минске, в сороковом. Там, впрочем, торжество советского предвоенного стиля, серый бетон, не хватает только Сталина с поднятой рукой на крыше. Впрочем, его наверняка разбомбили, такая роскошная цель в центре города, да еще на горе».

Навстречу с совсем юной девушкой под руку шел молодой капитан инженерно-авиационной службы с красной нашивкой на кителе. Вежливо козырнув, он обратился к Кречетову:

– Здравия желаю, товарищ майор!… Прошу прощения, не подскажете, как нам к Дюку попасть?

– С удовольствием, - улыбнулся Кречетов.
– Вон видите здание?… Это горсовет. У него начинается Приморский бульвар…

Мимо на большой скорости, судорожно рявкнув сигналом и обдав людей светом фар, прокатил груженный битым кирпичом «Студебеккер»-самосвал. В душном вечернем воздухе заклубилось бурое пыльное облако.

Капитан, поблагодарив за разъяснения, повел свою юную даму по направлению к морю. Кречетов вздохнул, глядя им вслед. С недовольной гримасой перевел взгляд на свои брюки, запачканные медленно оседающей на мостовую мелкой кирпичной крошкой. Наклонился и несколькими ударами ладони сбил с правой штанины форменных брюк коричневые следы пыли.

– …Вот так!
– Для пущей убедительности Славик наклонился и показал, как именно майор отряхивал брюки.
– Струсил себе да и пошел дальше в театр.

Штехель, кусая от волнения губы, взволнованно расхаживал по комнате.

– Он один был?

– Один.

– Точно?!

– Я ж говорю… Правда, перед театром до него какой-то капитан с бабой пристал.

– И что?!
– напрягся Штехель.

– Та ничего… Капитан спросил что-то, а он им пообъяснял и рукой показал. И они туда и пошли. Я потом их нагнал - они по бульвару гуляли, стояли у Дюка, потом в порт пошли…

– «В порт пошли»… - злобно передразнил Штехель племянника.
– А он, когда шел к театру, никуда не заходил?

– Никуда…

– А за тобой никто не шел?

– Нет, - пожал плечами Славик.
– Я ж оглядывался…

– Оглядывался он, - снова передразнил Штехель, раздраженно махая рукой.
– Ладно, проваливай…

По бескрайним коридорам штаба Одесского военного округа тяжело печатал шаг невысокий человек в белом летнем кителе с погонами Маршала Советского Союза. При каждом шаге на кителе прыгали три Золотые Звезды Героя. Нижняя челюсть Жукова по привычке была грозно выпячена, хотя препятствий на пути командующего округом не наблюдалось - все работники штаба, заранее извещенные о его появлении, старались без лишней надобности не попадаться маршалу на глаза. Сзади, стараясь не отставать, вышагивал полковник Чусов.

Стремительно войдя в кабинет, Жуков небрежно бросил фуражку на стол и, тяжело отфыркиваясь, упал в кресло. Чусов каменным изваянием застыл подле, преданно глядя на маршала.

– Ты что, полковник, с ума сошел?
– раздраженно, продолжая начатый разговор, произнес маршал.
– Что ты мне тут предлагаешь? У тебя преступник сидит под самым носом, а ты с ним играться собираешься?… Арестовать немедленно! И вытрясти, как грушу!…

– Нерационально, товарищ Маршал Советского Союза, - мягко, но непреклонно качнул головой Чусов.

Глаза Жукова расширились и побелели.

– Что-о-о?!… Ты хоть понимаешь, какую ты ответственность берешь на себя?!

– Понимаю, товарищ Маршал Советского Союза. Но повторяю, арестовывать сейчас - нерационально. Хотя риск есть, согласен…

– Риск?!

Жуков вскочил, как подброшенный, крупно шагнул вплотную к Чусову. На крутом лбу маршала набухли вены. Казалось, он сейчас бросится на полковника с кулаками.

И так же неожиданно он вздохнул, разжимая пальцы, и… весело подмигнул Чусову.

– Это не риск, полковник. Если обосремся, головы свернут. Тебе Абакумов - в любом случае, ну, и мне… - Он перевел взгляд на портрет Сталина над столом.

– Я понимаю, товарищ Маршал Советского Союза, - сдержанно отозвался Чусов, проследив взгляд командующего.

Жуков устало расстегнул верхнюю пуговицу кителя.

– Ну а раз понимаешь, тогда объясняй, что рационально, а что - нерационально… Ф-фу, ну и жарища сегодня. Парит, как перед грозой… Будешь боржом?

– Ну, Тонюш… Чем на этот раз-то не угодил?
– весело и виновато протянул Кречетов, делая попытку обнять Тоню.

Но она уклонилась, змейкой выскользнула из его рук. Опустилась на вертящийся стул перед гримерным столиком и взглянула на себя в большое мутноватое зеркало. Оно всегда стройнило Тоню, но сейчас ей показалось, что выглядит она отвратительно…

– За мной сейчас Наташка зайдет, - объяснила она, взглянув на Виталия в зеркале.
– Хотели посекретничать.

– «Женский день» по расписанию?
– усмехнулся майор.
– Понял, не буду мешать… Когда освободишься?

– Я недолго.

– Буду дома. И советую поторопиться, у нас на ужин будет что-то очень-очень вкусное…

Кречетов поцеловал ее в макушку. Дверь за ним закрылась. Тоня некоторое время сидела неподвижно, с ненавистью глядя на свое отражение, потом тяжело поднялась и стала переодеваться.

Наташа, единственная знакомая, которую она от чистого сердца могла назвать подругой, ждала ее у входа в театр, вяло отвечая на любезности молоденького постового милиционера. Поцеловавшись, подруги решительно отказались от предложения постового проводить их до дому, потому что, дескать, в последнее время в городе неспокойно, тем более барышни такие нежные и хрупкие… В этом месте его монолога Наташа, комиссованная по беременности в звании старшего лейтенанта авиации, железным голосом напомнила постовому, что именно ждет его за оставление вверенного ему поста, после чего похлопала обалдевшего милиционера по синему погону, попросила впредь не забывать о существовании устава караульной службы и пожелала спокойной ночи.

Подруги медленно двинулись по улице Ленина. Духота, навалившаяся на спящий город, была почти осязаемой. На углу, в изнеможении отвалившись на козлы своих потрепанных пролеток и прикрыв лица шляпами, спали извозчики. На ступеньках, ведущих в винный подвальчик-бадегу, лежал, вытянув руки, так и не добравшийся до дому любитель алкоголя. Было слышно, как с третьего этажа радио приглушенно грянуло «Союз нерушимый республик свободных…» - значит, наступила полночь.

– Видела твоего, - с ухмылкой произнесла Наташа, не глядя на Тоню.