Чтение онлайн

Я лежала и ничего не видела и ничего не слышала. Нет, кое-что я услышала. Чей-то голос как будто произнес:

— Ну что, на балконе никого нет? — кажется, это Вадик спрашивал.

А я подумала: правильно, что я не выбежала на балкон.

— А под кроватью? — задал второй вопрос тот же голос.

И правильно, что под кровать я не забралась. Но только все равно очередь дошла до кровати, значит, сейчас они найдут меня.

— Черт, — услышала я голос, — в зажигалке бензин кончается.

Но прошло минуты две, а может, десять, никто не сбрасывал с меня одеяла, не искал под ним.

Я осторожно убрала одеяло чуть в сторону и выглянула.

Голоса доносились уже из другой комнаты.

Я сбросила с себя одеяло полностью, опустила ноги на пол. Что-то слегка укололо меня, когда я села на край кровати; я невольно схватилась рукой за это место и наткнулась пальцами на какой-то маленький предмет, я сжала его в ладони, на ощупь он был похож на заколку для волос. Даже не задумавшись, я сунула ее в карман, соскочила с кровати, дернула за угол одеяло и покрывало, чтобы они легли, закрывая простынь, как было и до меня, и выскочила на балкон. В это же время я прислушивалась к голосам в смежной комнате.

— Я позвонил, — вернувшись откуда-то с зажигалкой в руке, сообщил Владислав, но тут же потушил зажигалку, он берег бензин. — Скоро нас освободят.

— Кто? — спросил Феликс.

— Не важно.

— А что важно?

— А то, что я посмотрел и увидел, что вывернуты пробки. Щиток со счетчиком прямо около двери. Кто-то вошел, выкрутил пробки тут же выбежал и закрыл дверь. Там даже табурет стоит, на который становились. Кто это мог быть, Феликс?

— Откуда мне это знать? — Феликс не сказал про меня, но наверняка был уверен, что это я, а мог и не быть уверен, потому что мало ли кто мог вывернуть пробки и убежать.

— Откуда знать? Вы что, не знаете с кем вы сюда пришли?

— Я знаю; с кем я пришел, но сделать это мог любой, потому что дверь, кажется, была открыта. А ключ от нижнего замка мог оставаться в двери.

Я не думаю, что Феликс считал именно так, ведь я ушла и не вернулась, но уверенным на сто процентов, что это сделала я, он тоже не мог быть, ведь он не видел, кто это сделал.

— А что это вы пьете? — спросил Феликс.

— Минеральную воду, она в холодильнике стояла.

— Я не понимаю, — говорил Феликс, — почему вы здесь хозяйничаете, как у себя дома?

— А вам и не нужно ничего понимать, — отозвался Владислав.

— Что значит, мне не нужно ничего понимать? Кто мне может запретить понимать мне что-то или не понимать?

— Ваши умственные возможности в данном случае.

— Владислав, не помню, как вас по отчеству, я очень не люблю, когда меня оскорбляют. Многие потом очень сожалели о подобных словах.

— Время разбрасывать камни и время собирать, когда придет время сожалеть, тогда и буду.

— Не оказалось бы слишком поздно.

— Перестаньте пугать меня, как малолетний хулиган.

Пока что у нас есть общий повод о сожалении, то, что мы оказались здесь.

— А чего вы, собственно, боитесь?

— Я не люблю, когда сами по себе включаются телевизоры, гаснет свет и закрываются двери.

— Не любите? Такое с вами часто случалось?

— Не надо умничать, Феликс.

— А как это могло получиться? — подал свой голос Владик и по дрожи в его голосе было понятно, спросил он это, потому что очень хотел, чтобы ему сейчас все объяснили и успокоили. А я пожалела, что не могу поучаствовать в их разговоре, я бы сейчас рассказала для Вадика какую-нибудь страшную историю про мертвецов и вампиров, и уверена, он вышел бы отсюда таким, будто его голову целый час держали в растворе гидропирита.

— Ты мне вот что скажи, что у тебя было с Марией? — спросил Феликс Вадика.

— С какой еще Марией? — — С Машей, с Климовой.

— Это с ней вы здесь были, и она нас закрыла? — спросил Владислав.

— Не важно, с кем я был, важно, что у тебя, Вадим, с ней было.

— Феликс, ну что вы о каких-то женщинах, кому они нужны, а тем более сейчас, — плаксиво возмутился Вадик.

— Ну а почему бы не поговорить о них, женщины — цветы нашей жизни.

— Вы не перепутали женщин с детьми? — спросил Владислав.

— Нет, дети — это не цветы, дети — это крапива.

— А женщины — цветы, только от репейника, — с неприязнью проговорил Вадик.

— Да, я и забыл, тебя же привлекает как раз обратный пол!

— Какое ваше дело? Вас никто не трогает, и не лезьте к Другим. — Теперь в голосе Вадика послышалась легкая истеричность.

— Между прочим, дельный совет, — с легкой угрозой проговорил Владислав. :

— Да, да. Прошу меня простить, это, конечно, не мое дело. Но все-таки мне интересно, за что тебе заплатили те деньги, которые я тебе передал?

— Когда вы мне что-то передавали?

— На премьере моего спектакля.

— Феликс, вы что, поставили спектакль? — спросил Владислав.

— Не важно, что я сделал, а важно, что без меня этого спектакля не было бы. Так за что я тебе передал те деньги?

— А вы спросите у того, кто их вам дал для меня.

— Я бы с удовольствием это сделал, только этого человека больше нет в живых.

— Вы имеете в виду Мишель? — спросил Владислав.

— Да, именно ее.

— А какая вам разница, за что она мне заплатила? А вообще мне скрывать нечего. Она мне позвонила и сказала, что передаст через вас деньги за то, чтобы я переспал с этой, Маша Климова которую зовут. Она сказала, что хочет ей сделать подарок на день рождения. А мне какое дело?

— Нечего было вмешивать меня и просить познакомить тебя с ней.

— А чего такого, попросил познакомить и все?

— А что она теперь обо мне думает?

— А что она может думать? Что вообще женщина может думать? Она может быть только благодарна за то, что получила, — это высказался Владислав.

У меня появилось сильное желание выйти и дать ему по голове еще пару раз, как я это сделала у него дома.

— А кстати, — продолжал Владислав, — вы уверены, что вам деньги для Вадика дала Мишель, а не сама эта Маша Климова?

— Как это я могу ошибиться в том, кто мне дал деньги?

Нет, деньги мне Мишель передала.

— Ну, значит, Мишель. Мне какая разница.

На минуту они замолчали.

— Вадик, ты не можешь оказать услугу? — спросил Феликс. — Не закроешь балкон, а то что-то сквозит?

— А вы что, сами не можете пойти и закрыть дверь? — недовольно проговорил Вадик.

— У Вадика только один вид услуг, — засмеялся, но без какой-либо издевки, а даже одобрительно, Владислав, — и никаких других он не только не признает, но даже не знает.