Чтение онлайн

— Ну а еще что-то, больше ничего вы не слышали, не поняли из их разговоров?

— Да я и это случайно услышала. Они при мне ничего такого не говорили, что бы могло натолкнуть на то, чтобы найти как-то его. Хотя нет, подождите, они упоминали какого-то Феликса, тоже, наверное, прозвище. Но только с ним, если я правильно поняла, связано обратное.

— В каком смысле обратное?

— В том, что он чем-то им мешает. Да, и еще о какой-то женщине говорили. Между нами, я вам скажу, эта женщина была их любовницей. Они вдвоем вместе с ней спали, у нее какие-то странные сексуальные вкусы — спать с гомосексуалистами.

А у самой Галины, у нее это, значит, не странный вкус.

Но только я так подумала, она меня сразу успокоила:

— Только не думайте подобного обо мне. Для меня Вадик, он как сын, и это совсем другое.

— Так при чем здесь эта женщина?

— Насколько я поняла, у нее были какие-то свои планы относительно этого художника.

— Какие планы?

— Не знаю. Похоже было даже на то, что она в него влюблена.

— Влюблена?!

— Мне так показалось из их разговоров.

Женщина, которая спит и с Вадиком и с Владиславом одновременно и которая влюблена в Сергея. А не Мишель ли это была? Они ведь тогда вдвоем к ней приезжали.

— А не могла быть этой женщиной Мишель? — спросила я.

— А знаете, — подумав, сказала Галина, — очень возможно. И даже скорее всего именно так, — сказала она почти убежденно, и тут же ей в голову пришла еще одна мысль:

— Да, я почти уверена еще в одном: эта женщина спит и с тем, кого называли Феликсом. И я думаю, это могла быть только моя сестра — Мишель. Это очень на нее похоже, ей всегда было всего мало, особенно мужчин, она даже с моим мужем спала.

Нет, всему этому доверять нельзя, во всяком случае про Сережку, — она ненавидела свою сестру за то, что та отбила у нее мужа, и готова теперь навесить на нее все, что только можно: и любовников гомосексуалистов, и Феликса, и еще и Сергея. А хотя.., но если у Сережки правда с ней что-то было, то он последняя сволочь. Ладно, это все потом.

— А еще что-нибудь, кроме интимной жизни вашей сестры?

— Больше ничего не знаю. Разве только… Почему-то у меня в голове все время крутится какой-то загородный особняк. Не знаю почему, но как-то у меня все это связано и с художником, и с этой женщиной, и с картинами. Почему — я не знаю. А может, это мое подсознание, как-нибудь на астральном уровне что-то улавливает.

Ну вот, только мистики мне и не хватало. Хорошо, что Галине в голову не приходят разные инопланетяне, какая-нибудь новая Венера или старая, которая вернулась на землю и снова начала соблазнять всех подряд мужиков, начиная с ее мужа. Хотя нег, ее мужа соблазнила Мишель.

Я поняла, что больше я ничего здесь не узнаю. Да я и не узнала ничего. Нет, узнала — Феликс. Значит, он связан как-то со всем. И ведь он смог убежать, когда в квартиру ворвались те четверо. А может, это и не он убежал, может, убежал Владислав или Вадик?

— Мне пора, — сказала я Галине.

— Да, конечно. Но мы с вами договорились? Если вы сможете найти этого художника, вы поговорите с ним, вы сможете привезти его ко мне, скажите, что я очень хорошо заплачу ему. И вам тоже.

— Конечно, не беспокойтесь, — пообещала я.

Мы пошли обратно по лестнице вверх из этой галереи, составленной из Сережкиных картин.

Потом я попрощалась с Галиной и вышла на улицу. Я почувствовала себя как Эвридика, которая выбралась наконец на свободу, вот только Орфей где-то там застрял, потому что я сделала какую-то глупость. Я перепутала? Все наоборот? Но это не имеет значения, могло быть и так.

Феликс был жив, и он был возмущен, возбужден и угрожал.

— А ты знаешь, — шипел он, — что с тобой будет, если тобой займутся компетентные органы?

Когда я позвонила ему на сотовый, он уже по телефону попытался изобразить из себя Юпитера. Но я не стала тратить время на оценку его актерских способностей, сказала, где я его буду ждать и во сколько, и повесила трубку.

Я была уверена, что он приедет, и не ошиблась.

Мы встретились в небольшом кафе.

— Ты знаешь, что случилось с Владиславом и Вадиком? — сразу завозмущался Феликс трагическим шепотом.

— Что? — спросила я.

— Не надо притворяться, Маша. Ты знаешь, что они оба погибли.

— Погибли? А я думала, их убили.

— Ты так спокойно об этом говоришь… Как те люди оказались в квартире, в которую ты меня заманила?

— Я что, держала в руке кусок копченой колбасы?

— При чем здесь колбаса?

— Не знаю, это ты сказал, что я тебя заманила.

— Хорошо, как оказались там те люди, в той квартире, в которую ты меня пригласила, привела, в которую мы пришли в конце концов?

— Какие именно люди?

— Те.

— Вадик с Владиславом? — спросила я наивно.

— Нет, я говорю о других людях, которые пришли позже.

— Феликс, я потому и попросила встретиться, чтобы спросить о том же тебя.

— Ты хочешь сказать, что ты ни о чем не знала?

— Я была на улице. Я долго ходила и думала, не поступаю ли я подло в отношении твоей жены и еще другой женщины, кажется, Туся ее зовут. Я никак не могла решиться вернуться в квартиру. А потом, когда все же решилась, в лифт со мной хотели войти четыре человека, я испугалась и не поехала, а пошла пешком. И я увидела, как они входят в нашу с тобой квартиру. Как же ты смог так спокойно уйти от этих бандитов? — спросила я, чтобы не дать Феликсу оценить мой бред.

— Спокойно?! Да это чистая случайность, что я выбрался оттуда.

— Как, расскажи?

— Когда вбежали эти четверо, я.., я был в туалете.

— Понятно. И просидел там, пока они не ушли.

— Нет, потом мне удалось выскользнуть незаметно.

— Проползти мимо них?

— Прекрати юродствовать. Маша. Двое людей погибли, это повод к шуткам?

— Ну, если тебе нравится слово погибли, пусть будет так, можешь это даже назвать квартирной катастрофой.

— И вообще, — возмутился Феликс, — прекрати свой тон и прекрати свой допрос.

— Как ты узнал, что их было четверо, — не обратила я внимания на просьбу Феликса, — если ты был в туалете?

— Я определил это по голосам, — сказал он не подумав.

Доказывать ему, что не мог он по голосам определить, сколько человек ворвалось в квартиру, было бесполезно.

— Ладно, Феликс, — сказала я, — мне больше с тобой не хочется говорить, но я и так достаточно поняла.

— Что ты поняла?

— Не скажу.

— Я не понимаю только, для чего ты мне назначила эту встречу?