Чтение онлайн

— Дьявол тебя побери, Бартоломео, что мне до твоих извинений? Что прикажешь делать сейчас? Идти в Хартум, закупать рабов по их диким ценам? Какой же я тогда получу барыш? Нет, я еще не спятил!

Дон Элиаш отвернулся, нахмурив густые брови. Его шрам казался сейчас еще более угрожающим, чем обычно.

В этой небольшой паузе послышался громкий вскрик. Это негритенок Мбаса метнулся к отдыхавшим рабам и упал на грудь одному из них. Худой старик с седым ежиком волос на голове обнял мальчика и что-то залопотал на своем языке.

— Тысяча дохлых крыс! Что там происходит? Притащите сюда этого наглого мальчишку! — вскинулся дон Элиаш. Ему сейчас очень хотелось сорвать злобу хоть на ком-нибудь. И Мбаса подвернулся весьма невовремя. — Вы что, знакомы? Я тебя спрашиваю, отвечай!

Мбаса задрожал от этого гневного окрика и кивнул.

— Он твой отец? Или кто? Ну! Говори!

— Нет, господин, он мой дед. Нет, не дед, а... Как это на франчи... Брат мой отец...

— Дядя, что ли? Ну так и иди к нему! Эй вы, набить на него колодки, поживей!

Дон Элиаш швырнул негритенка к одному из охотников. Тот схватил мальчика за плечи и крепко сжал. А второй ловко извлек из наплечного мешка деревянные колодки, намереваясь надеть их на ноги мальчишки.

Тут уж сердце Генриха не выдержало. Он и так старался не вмешиваться до последнего момента, но дальше тянуть было некуда. Принц подбежал к негритенку и буквально вцепился в него, крича при этом:

— Сударь! Да, я к вам обращаюсь! Немедленно прикажите отпустить моего слугу! Вы невправе продавать его и надевать на него цепи! Вы слышите?!

Дон Элиаш медленно приблизился. Он ухмылялся во весь рот — наконец-то есть возможность показать этому щенку, кто здесь истинный господин!

— Ты что-то сказал, принц? Ты ведь принц, не так ли? Мне рассказывал о твоих похождениях твой старый приятель, Брюльи. Поди сюда, Витторио! Взгляни, твой петушок закукарекал!

— Ты бы оставил его, Элиаш... — мрачно произнес Брюльи. — Этот парень ведь и правда королевского рода.

— А мне плевать! Здесь ему не Версаль, а Африка, дьявол его побери! — взвинчивал себя дон Элиаш. — И здесь я хозяин, мое слово — закон! И ты для меня, принц, все равно что обычный земляной червяк, ты понял?!

— Сударь, вы подлец! Дайте мне шпагу и повторите ваши слова! — побледнел принц и встал перед доном Элиашем.

— Щенок! Шпагу тебе? Получай!

С этими словами дон Элиаш ударил мальчика кулаком в лицо. Генрих упал навзничь, ударившись затылком. Его глаза излучали такую ненависть, что могли бы испепелить негодяя. Но даже эту злость затмило невыразимое изумление:

— Вы посмели ударить меня, сударь? МЕНЯ? Принца крови, наследника престола?! И после этого вы еще называете себя дворянином?

Дон Элиаш даже слегка растерялся, но тут же взял себя в руки — нельзя давать слабину, иначе свои же растерзают тебя.

— Ты сам напросился, мальчишка. И запомни — здесь ты — никто! И я решаю, кому жить, а кому издохнуть в страшных мучениях! Ты понял меня, принц?

— Понял...

Генрих смотрел не отрываясь в желтые глаза, а сам нащупывал рукой камень, готовясь метнуть его в голову ненавистного врага. Это заметил Жан-Мишель. Он упал на руку Генриха, схватив ее и крепко сжимая:

— Анри, не надо, отпусти камень, умоляю тебя! — шептал Жан-Мишель, залившись слезами. — Он убьет тебя , Анри! Убьет!

Принц сдался и камень выкатился из его ладони.

Дон Элиаш смягчился и произнес:

— Хорошо, забирай своего дружка, или кто он там для тебя. И лучше не подходи ко мне, а то и впрямь невзначай зашибу!

Вытирая разбитые в кровь губы, Генрих поднялся. Гордость бушевала в нем, распаляя душу. Но разум говорил: погоди, еще не время, здесь ты и вправду не властен наказать подлеца. Но придет и его черед!

Дон Элиаш призвал к себе ближайших помощников, чтобы обсудить дальнейшие планы.

Напряжение в лагере немного спадало...

Совет длился недолго, уже через полчаса было принято решение. И дон Элиаш подозвал к себе караванщика-бедуина, которому принадлежал караван.

— Ахмед, мы уходим.

— Куда лежит твой путь?

— Мы собираемся на юг. Сделаем рейд, соберем рабов, думаю, три сотни будет достаточно.

— Тогда наши пути расходятся — мы идем в Каир.

— Да, я понимаю. Если бы Бартоломео привел рабов, как было условлено, мы двинулись бы в Каир вместе. Так что отправляйся туда один. Прикажи, пусть снимут поклажу с нашим оружием.

Бедуин прокричал что-то своим караванщикам и те принялись снимать тюки, освобождая верблюдов.

— Когда ты поведешь караван обратно, Ахмед?

— По воле Аллаха, через два или три месяца. Надо распродать товар, а это займет время. Сейчас плохой спрос на ткани и шерсть. Зато неплохо берут соль.

— Соль всегда в цене, — задумчиво произнес дон Элиаш. Но про соль он думал меньше всего — у него товар совсем другого свойства. — Пожалуй, мы успеем вернуться. Если повстречаемся на обратном пути, расскажешь, какие цены на рабов в Египте.

— Послушай, продай мне этого коня, — сказал вдруг бедуин, глядя в сторону, где Генрих кормил своего скакуна из рук зеленым сочным побегом.

— Хмм... Этот конь не мой, но... Сколько ты дашь за него? Отличная стать, сам видишь.

— Я дам семьдесят дирхемов.

— Смеешься? Да он стоит в сотню раз дороже! Мне только вывести его на рынок, сразу начнется драка, кто больше заплатит!

— Хорошо, набавлю еще сто.

— Это не разговор, Ахмед. Давай триста или прекратим торг.

Бедуин колебался, ему очень хотелось заполучить великолепного жеребца.

— Так тому и быть, по рукам! Двести пятьдесят!

Дон Элиаш рассмеялся.

— Нет, ты свою выгоду не упустишь! Дьявол с тобой, давай деньги и забирай коня. Только с мальчишкой разбирайся сам, мне надоело с ним спорить. Не ровен час, пристрелю.

Ахмед вынул откуда-то из складок одеяния туго набитый узелок, развязал и принялся отсчитывать золотые монеты. Пират отвернулся, чтобы не выдать себя алчным блеском глаз. Он понимал, конечно, что отнять деньги невозможно — завяжется такая кровавая стычка, что никому не уйти живым. Ведь вмешаются и жители деревни, туареги. Они состоят в каких-то племенных связях с бедуинами. Есть даже версия, что это одно племя, разделенное местом проживания и образом жизни.