Чтение онлайн

Какое-то время понадобилось ему, чтобы прийти в себя и осознать свое положение. Люди вокруг него терпеливо ждали. Наконец Наследник взял себя в руки.

– - Оставьте их, -- холодно сказал он.
– - Мятежники скоро попытаются подступиться к Централу; мы не можем их пустить.

Приказание его было исполнено. Фальер закрылся в тот вечер у себя в кабинете, вновь погрузившись в черноту видений, но что-то было не так... какая-то потаенная мысль не давала ему покоя, и вот он резко вскинулся, раскрыв глаза.

Проклятый руосец знал о том, что начнется открытый бунт. И, как специально, видения ничего не открывали Фальеру насчет будущего закованных; не может же быть такое, что...

Внутри у него так все и обмерло.

Если причиною всему -- руосец? Он прекрасно знает, что Фальер только частично в состоянии видеть будущее, и все это время пользуется своим знанием, возможно, даже как-то влияет на видения самого Фальера! Если он в действительности лишь шпион и стоит на стороне Кеттерле, война на самом Анвине нужна ему. Еще предки говорили: "разделяй и властвуй". Умело воспользовавшись особенностями цивилизации Анвина, Леарза пытается ослабить врага, блокирует видения Наследника, натравливает закованных и аристократов друг на друга!..

Это неожиданное понимание столь поразило его, что какое-то время Фальер сидел неподвижно и не знал даже, что ему предпринять. Немедленно остановить это! Немедленно прекратить вооруженный конфликт!..

Но уже было поздно, и он осознал это с ужасающей ясностью. Руосец обманул его, как сначала сам Фальер обманывал руосца. Что же, это означает, что талант этого человека сильней?

Он медленно поднялся с места. Необходимо было найти правильное решение; устроить мирные переговоры с главарями закованных, пообещать им все, чего они пожелают. Они желают равенства? Отлично! Он объявит, что бездушные и аристократы -- единый народ и естественным образом равны между собой, что общий их враг...

Что же, чертов руосец тут поможет ему, пусть и против собственной воли.

Оттого Фальер тронулся с места и почти побежал прочь.

Он отыскал Реньеро Зено в одном из холлов, где торопливо передавали сообщения телепаты, какие-то люди ходили туда и обратно, а сам Зено отдавал приказы, при виде Наследника спешно отослал очередного посыльного и обернулся к Фальеру.

– - Господин Фальер?..

– - Это все руосец, -- сказал тот.
– - Руосец натравливает нас друг на друга! Мы должны сделать все возможное, чтобы немедленно прекратить кровопролитие. Передайте своим людям, Зено, что они ни в коем случае не должны вступать в драку по собственной инициативе, только в порядке самозащиты! Необходимо организовать переговоры. Если мятеж продлится, даже я не могу поручиться за благоприятный исход событий!

– - ...Как скажете, -- опешил старик.
– - Конечно...

– - Где он? Вы видели его?

– - Руосца?.. Да, кажется, он был где-то неподалеку... разговаривал с Тегаллиано...

Не дожидаясь более внятного ответа, Фальер поспешил дальше. Он миновал холлы, в одном из которых обнаружил и Тегаллиано с Меразом; увидев их, почти крикнул:

– - Где Леарза?

– - Не могу знать, господин Фальер, -- отозвался Тегаллиано, явно удивившись.
– - Он сказал, что пойдет к вам...

...Проклятого руосца нигде не было. Нигде! Люди видели его тут и там, кто-то заявлял, что руосец направлялся к самому Фальеру, кто-то утверждал, что видел его разговаривающим с одним из советников. Полчаса спустя ясно стало, что Леарза ушел.

Это уже было чревато; однако выбора у него не оставалось, и Фальер еще раз велел Зено наутро же отправить делегацию к мятежникам: просить о переговорах.

Сосредоточившись в эти мгновения на бунтовщиках, Фальер и понятия не имел, что Леарза действительно около часа тому назад оставил дворец; однако направлялся руосец вовсе не прочь из Централа, как можно было подумать.

В гильдии вычислителей в эти тревожные дни было мало людей, один лишь Гальбао продолжал наведываться туда по старой привычке, хотя повседневной работы для них все равно не было, а в текущих событиях вычислители напрямую не участвовали. Гальбао был несколько раздражен своим положением: он всегда считал себя очень полезным человеком, имеющим власть в Тонгве, а теперь оказалось, что Наследника больше интересует мнение какого-то маразматика Зено или труса Тегаллиано. Гальбао находил также, что его собственный талант вполне может сравниться с талантом Наследника: пусть он не видит будущего, как Фальер, однако с большой долей вероятности может просчитать все возможные исходы. Теперь Гальбао, лишенный своей обычной работы, от нечего делать просчитывал теоретические результаты бунта закованных и выяснил, что результаты эти не самые благоприятные. Закованных было много: по данным последней переписи, что-то около двух миллиардов на всей планете, и в одной только Тонгве -- полтора миллиона. Это было в четыре почти раза больше, чем обитателей Централа. Закованные, может быть, и не были таким уж опасным противником, как, к примеру, инопланетяне с их технологиями, но в руках у них рано или поздно окажутся все оружейные заводы Тонгвы, и тогда шансы на подавление мятежа резко изменятся.

Гальбао пришел к выводу, что Наследнику теперь просто необходимо применить серьезные меры наказания по отношению к закованным. Лучше всего продемонстрировать им всю мощь аристократии. Закованные никогда не отличались храбростью и стойкостью характера, они легко напугаются и отступятся от своего. Тогда уже можно будет пустить в ход пряник вместо кнута: выполнить первоначальные требования бунтовщиков, напоминать о том, что и бездушные, и аристократы -- все-таки один народ. Использовать инопланетян в качестве своеобразного пугала, в конце-то концов, как с самого начала намеревался поступить Наследник.

Он сидел в своем пустом кабинете, обложившись для виду бумагами, в окно врывался холодный ветер, -- но Гальбао всегда любил холод, ему так лучше думалось. Здание гильдии вычислителей находилось довольно близко к окраине Централа; кажется, была уже почти полночь, когда до слуха Гальбао донесся одинокий выстрел, спустя какое-то время -- еще один. Лучше бы ему было отправиться к себе: его поместье было в более безопасном месте, и все же Гальбао медлил, прислушивался.

В гильдии в этот час, кроме него, никого и не было, даже обычный привратник-бездушный с начала бунта не появлялся в Централе, должно быть, остался в кварталах слуг. Но вот Гальбао услышал чьи-то шаги на лестнице.

Потому только для него и не стала неожиданностью открывшаяся без стука дверь.

На пороге стоял руосец, и Гальбао удивился ему, коротко резковато произнес:

– - Не думал вас здесь когда-нибудь увидеть, господин Леарза. Вас послал господин Фальер?

– - Нет, -- сказал тот. Лицо его было темно.
– - Я пришел к вам, господин Гальбао, потому что верю в ваш талант. Кажется, вы здесь -- самый благоразумный человек. Знаете, каковы последние новости из дворца?

– - Какие это?
– - нахмурился вычислитель, хотя в глубине души таяла предательская капелька удовлетворения: хоть кто-то признал его талант.

– - Господин Фальер велел вести переговоры с мятежниками, -- ответил Леарза.
– - Он хочет любой ценой заключить мир и согласен на любые, даже самые безумные их условия.

– - Но...

– - Вы наверняка слышали, что мой талант таков же, как у него, -- добавил руосец, подняв руку.
– - Потому я как никто другой знаю, что будущее не статично. Каждое событие имеет свой процент вероятности, и талант предвидения позволяет и мне, и Наследнику просчитывать этот процент. Не знаю, что на этот раз затмило ему взор: мне однозначно ясно, что мятежников уже не умилостивить никакими подачками. Бунт должен быть подавлен силой, иначе, если они и согласятся на перемирие, они уверятся в нашей слабости и рано или поздно начнут выдвигать все новые требования. Готовы ли вы вновь отправиться в изгнание в степь, господин Гальбао?