Чтение онлайн

Кошмар только нехорошо усмехнулся.

– Чести во мне всегда было маловато, – сказал он самодовольно, – ровно как и любви к Черной Материи. Умирать я не собираюсь, сдаваться вам – тоже.

Путы легко порвались, длинные белые волосы, поднявшись в воздух, ринулись вперед, силясь обхватить своими путами шею Элеоноры. Девушка застыла как вкопанная, с дурацким и необъяснимым вожделением глядя на острые скулы, на пронзительные белесые глаза, на светлые руки, сжатые в кулаки.

«Идиотка! – кричала она мысленно, отчаянно пытаясь направить прану, однако вместо ярости ее сердце рождало лишь сладострастную печаль. – Соберись! Неужели ради этого умер господин Адриан? Ради того, чтобы ты направилась следом за ним в первый же день своей взрослой жизни?!»

Комната закружилась, исказилась; стены, прежде давившие со всех сторон, начали разъезжаться. Пол полетел вниз, и Кошмар, потеряв равновесие, смешно грохнулся вниз и растянулся на холодном камне. Нескольких секунд хватило, чтобы девушка снова взяла себя в руки и отринула навязчивый мыслеобраз любви; ярость затрепетала в ее теле, коснулась кончиков пальцев на руках и ногах. Теперь она могла атаковать, могла разрушать чужие судьбы.

Бобби – причина возникшего хаоса – стоял, раскинув руки в стороны, и в его распахнутых глазах отражалась комната. Девушка знала, что, будучи домовым, он обладал безраздельной властью над башней, однако даже подумать не могла, что его силы настолько велики. Одной лишь силой мысли этот рыжеволосый парнишка был способен исказить пространство до неузнаваемости, заставить всю башню ходить ходуном.

Кошмар попытался приподняться, однако потолок резко полетел вниз, цепи, слетев со стены, оплели его тело и волосы.

– Еще одно движение – и твои патлы будут вырваны с корнями, – холодно сказал Бобби, возвышаясь над поверженным соперником. Его голос был непривычно холодным, потусторонним, каким-то чужим. Элеонора не знала этого домового, никогда не встречалась с ним. – Сдавайся.

Юноша поднял на Бобби полные слез глаза и неприятно расхохотался.

– Моя богиня совсем не разбирается в людях! – воскликнул он излишне театрального. – Что за олуха она избрала в качестве своего протеже? Зачем я вообще во все это ввязался?

Хохот перерос в слезы. Элеонора не могла выносить этого, ее сердце резали тысячи невидимых ножей.

«Слишком много смертей. Адриан, Гроза, следом за ними последует и Бобби».

Девушка кинулась вперед, теряясь в искажающемся пространстве, врезаясь в кривые дугообразные стены. Ей нужно было выбежать из пыточной – любой ценой. Находиться здесь она была больше не в состоянии. Схватившись за ручку двери, которая настырно ускользала от Элеоноры на протяжении нескольких секунд, девушка, тяжело дыша, вывалилась в коридор и, сделав шаг вбок, медленно сползла по стенке. Большие потери праны давали о себе знать, голова слабо кружилась, в горле стоял ком.

Она стояла на пороге великих перемен и страшных начинаний, но по-прежнему чувствовала себя той жалкой и незаметной девчонкой с синей стрижкой, достойной лишь парочки косых взглядов от надменных прохожих. Великая героиня? Талантливая воительница? Спасительная Лира? Она?!

Руки девушки тряслись, ноги подкашивались. Она поднялась, цепляясь за стену, едва не ломая короткие ногти, и медленно направилась к лестнице, не думая ни о себе, ни о Кошмаре, ни даже о завтрашнем дне.

– О Триединая, – прошептала она одними губами. – Избавь меня от этого бремени.

Никто так и не откликнулся.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ДОВЕРИЕ И СТРАХ.

Слабейшая из всех слабых,

Она обладала силою, недоступной многим.

Спрошу я себя опять: считается ли беспомощностью власть,

Способная дергать нити на плечах у могучей марионетки?

Хранительница Знаний Мередит, «Моя дорога»

Сова сидела на своей громадной жердочке и жутко таращилась в пустоту; ее кривая тень нависала над ступенями и лестничным пролетом, где замерла Ариадна, скрестив руки на груди. Вид у девочки был, разумеется, грозный, однако сердце все равно сжималось от страха.

«Я королева, – сказала она себе. – Я имею право».

– Хранительница Знаний, – почти прошептала юная королева, склоняясь в полупоклоне. – Приветствую тебя и благословляю.

Сова только ухнула в ответ. Она, разумеется, могла бы разразиться благодарственной тирадой, однако слишком сильно уважала себя, чтобы болтать с какой-то там коронованной малолеткой. Ариадна попыталась вести себя так, словно не заметила неуважения: в конце концов, за ней еще не числилось никаких достижений и побед, а это значило, что знатные слуги государства вполне могли допустить слегка фамильярное отношение к своей новоиспеченной правительнице.

«Я должна видеть в этом возможность. Шанс стать лучше, доказать остальным, что заслуживаю зваться преемницей своей великой матери».

Ариадна вздохнула; перед глазами снова пронеслись мимолетные образы. Мать обнимает фаворита на балу, мать кружится в танце с прехорошеньким придворным, мать разговаривает с Аресом, неприлично склоняясь к его уху и явно нашептывая непристойности. Отец, как обычно, видит все это, но не говорит ни слова – ведь он консорт, всего лишь гордое дополнение к своей сиятельной супруге.

– Ух, – повторила Хранительница Знаний.

– Я бы хотела пройти в библиотеку, – сказала Ариадна. – Позволишь мне?

Громко хлопая крыльями, сова тяжело опустилась на ступени и склонилась над девочкой, словно над своей добычей. Вперилась огромными стеклянными глазами в ее маленькое личико, снова заухала, словно смеясь. Ну да, разумеется. Она была ребенком, который никак себя не показал. Нося корону и сидя на троне, она по-прежнему была никем даже в глазах треклятой совы-перевертыша, которая, между прочим, в свое время сама пыталась захватить власть над человеческим краем.

«Треклятая, наглая птица».

– Зачем тебе туда, маленькая королева? – спросила перевертыш нечеловеческим голосом. – В такие часы следует спать.

– Я сама решаю, когда спать, а когда бодрствовать! – крикнула Ариадна. – Я же решаю, куда и в какое время идти!

– Ты разгуливаешь по замку без охраны, – подметила Хранительница равнодушно. – Довольно глупое решение, особенно учитывая, что времена сейчас опасные. Даже в родных стенах можно натолкнуться на завистника или недоброжелателя.

– На такой случай у меня всегда есть преданные друзья, готовые примчаться на зов и защитить, – ответила королева и грозно топнула низким каблуком своих спальных туфель. – Например, ты, Мередит!

Сова мягко заухала. Золотое сияние окутало ее силуэт, и секунду спустя на ступенях появилась молодая женщина с длинными бурыми локонами до самых лопаток. Она стояла перед своей королевой, насмешливая, прекрасная и совершенно нагая – древний перевертыш, жизнь которого во много раз дольше человеческой.