Чтение онлайн

— Угум, — только и смогла выдать я, потому что рот мой был занят глубоко и, похоже, надолго.

Но этого моему любовнику показалось мало. Дотянувшись, он шлёпнул меня по заду — прямо по левой ягодице, да так что прижгло. Это совсем не походило на игривые шлепки Бринка, и я замычала от боли и неожиданности.

— Ещё и выпорю, — пригрозил Мерсер и отвесил шлепок по моей правой ягодице.

Удар был таким же сильным и болезненным, и я опять жалобно замычала, но это только сильнее распалило мужчину.

— Только — я… никого — кроме меня… — приговаривал он, награждая мои задние половинки звонкими шлепками.

Попка моя горела как в огне, но удары продолжали сыпаться, в член продолжал таранить меня в рот, увеличиваясь в размерах и отвердевая.

Не выдержав, я начала крутить бёдрами, пытаясь увильнуть от удара.

— Что закрутилась? — прохрипел Мерсер, продолжая вгонять мне в горло свой ствол, придерживая за затылок, чтобы не вздумала отстраниться. — Ты меня надолго запомнишь, лиса.

Вряд ли он догадался о моей природе — просто пришлось к слову, чтобы сказать о женском коварстве. Но я всё равно замерла и пропустила четыре удара по попке.

— Хватит с тебя, — решил генерал, позволяя мне вздохнуть и освобождая мой многострадальный рот. — Теперь повернулась спиной и подняла зад повыше.

— Зачем же вы так со мной, господин? — грустно протянула я, подчиняясь его приказу и поворачиваясь к нему попкой, опускаясь на локти. — Ведь я — всего лишь женщина в неволе… Разве я могу выбирать? Это вы, мужчины, свободны в своем решении, кого полюбить, а мы…

— Много говоришь, — оборвал он, поглаживая мои горящие ягодицы, а потом потянул петельку, заставив змейку из шариков зашевелиться во мне.

Я застонала против воли, изгибаясь в пояснице и сжимая мышцы ануса, чтобы затянуть шарики поглубже, и продлить приятное ощущение наполненности.

— Сейчас я заткну тебя с другой стороны, — пообещал Мерсер. — Натяну тебя по самые яйца, так что — готовься.

Он дёрнул за верёвочку, и моя попка нехотя открылась, выпуская один шарик, второй…

— Их и правда — пять, — хрипло произнес генерал, освобождая меня от любовной игрушки.

Я почувствовала, как выскользнула из меня ребристая змейка, и в попке образовалась восхитительная лёгкость. Однако, ненадолго. Потому что почти сразу в меня уткнулось кое-что покрупнее нефритовых сфер — твердое, горячее и такое настойчивое…

— Что ж, молись, чтобы у тебя там всё хорошо размялось, — пригрозил Мерсер, раздвигая мои ягодицы и проталкивая между ними налитую кровью головку члена, — потому что мои шарики уже крепче каменных, а про стояк и говорить нечего. Уже дымлюсь.

— Жду вас, господин, — заныла я, насаживаясь на него сама и всхлипывая всякий раз, когда он делал движение вперёд. — Хочу вас, просто с ума схожу… Ах!..

— Ещё не так заахаешь, когда я возьму тебя по-настоящему, — пообещал он, пробиваясь вперёд с таким упорством, словно сражался с врагом на поле боя. — Какая узкая!.. — пробормотал он, терзая мои ягодицы, — верно, у Бринка член как иголка…

— Куда ему до вас, — подтвердила я лукаво.

В пылу страсти он позабыл о смазке, но я не стала напоминать. Ох, сколько же в нём ярости! Столько же, сколько в Бринке — утонченной изобретательности. Ни в чем нет совершенства — вот бы соединить этих двоих в одного идеального мужчину… Идеального любовника… Но пока и так сойдет. Иметь попеременно то Бринка, то Мерсера — совсем даже неплохо. Вот бы они враждовали вечно… на мне.

Тяжело дыша, Мерсер вогнал в меня своего зверя до конца, и я, взвизгнув, позабыла о мечтах про идеальных любовников. К чему они, когда вот этот был рядом — сумасшедший, неистовый, безумный и в ревности, и в любви.

32

Два дня он трахал меня без остановки, и я могла только удивляться и радоваться, что у человеческого мужчины такая по-лисьи неистощимая любовная сила. Но к концу вторых суток даже мой могучий генерал начал выдыхаться. По крайней мере, когда в дверь заскребся Тюн, и я открыла, генерал даже не пошевелился, валясь на постели и заложив руки за голову.

— Вообще-то, так не делается, — заявил мой хозяин, бочком приближаясь к постели.

Его побитая физиономия выглядела потешно — она походила на печеное яблоко, которое уронили. Причем, несколько раз.

— Чего тебе? — спросил генерал устало и сонно.

— Вы нарушили очередность, — начал Тюн, ободренный тем, что грозный клиент сейчас не в состоянии закончить то, что начал два дня назад, — вы повредили мою собственность, вы незаконно завладели моей собственностью, — он указал в мою сторону.

— Я хочу купить её, — рыкнул Мерсер, и Тюн шарахнулся, а я прыснула.

— Не скаль зубы, тварь! — окрысился на меня хозяин борделя.

— Заткнись, — осадил его генерал одним словом, а потом добавил: — Хочу купить её насовсем. Ей не место в твоей конюшне.

— Попрошу! — возмутился Тюн. — У меня приличное заведение, и лицензия от самого короля!

— Сколько ты за неё хочешь? — последовал прямой вопрос.

Я отошла в сторонку, чтобы не мешать разговору, но слушала очень внимательно, навострив лисьи ушки.

То, что Тюн не продаст меня ни под каким предлогом, мне было ясно. А если и продаст — то смошенничает. Потому что стоит ему потрясти мою шкурку — и я прилечу из-за морей и из-под небес, и ничто и никто меня не удержит. Поэтому мне во что бы то ни стало надо вызнать, куда проклятый Тюн её прячет.

— Эта прекрасная шлюха не продается, — подтвердил мои догадки хозяин борделя. — Она бесценна. Как я могу её продать?

— Ты её каждый день продаёшь, свинья, — угрюмо сказал генерал, и Тюн попятился.

Правда, он сразу воинственно вскинул голову-печёное-яблоко и важно и пафосно заявил:

— Только не надо мне угрожать, господин генерал! Вы в моем доме и пользуетесь моей собственностью! За которую, между прочим, полагается платить. У вас есть чем заплатить за следующий день?

Мерсер стиснул зубы, заиграв желваками, и приподнялся на локте.

— Значит, нечем, — понял Тюн. — Тогда попрошу вас оставить мой дом, если не хотите, чтобы я вызвал стражу. Вы горазды бить беззащитных людей, — он, морщась, коснулся разбитой губы, — но отряд стражников вас быстро образумит.