Чтение онлайн

Силы Зла смешали с дерьмом все огнем и железом.

Этот мир не спасут любые жертвы ради Добра.

Эй, герой, слышишь, герой, подвиг твой бесполезен.

Я убью тебя, и навсегда закроют ворота в Рай.

Я знаю, что я мудак. И не страдаю от этого. Честно говоря, я этим наслаждаюсь. И мне, черт побери, непонятно, почему окружающие не рады разделить со мной это чувство глубокого удовлетворения и внутренней гармонии. Кому легче будет от того, что я перестану себя вести как мудак? Никому. Все наоборот будут искать, к чему бы придраться, каким бы рыцарем в сияющих доспехах я не стал, буде возжелаю жизнь свою изменить. Все так живут - мудаки мудаками, ни с кого никакого спроса нет. Мудак - и сразу понятно, чего ждать. Но некоторые так близко к сердцу принимают и расстраиваются при этом, как я от идиотских пассажей в стихах Полоскиной или другой какой-нибудь принцессы новой искренности. Ну так я туда и не хожу, где эти принцессы выступают. Пока Родина то есть не пошлёт - не хожу. А Катя видит, что я мудак, и ходит сюда, и ходит. Перевоспитать меня пытается. Тут не знаю, даже что сказать - рожай детей, воспитывай, посмотрим, что получится. Так и скажу, наверное, в следующий раз. И узнаю, как трагически погиб Лермонтов.

А дети у неё будут мудаками, потому что сама она дура. Но Гарик, как всегда, прав. Надо выйти на воздух.

Я людей отправлю туда, где им самое место.

И на пути у меня стоишь только лишь ты один.

Эй, герой, нам с тобой на этом шарике тесно.

Хватит ждать (чего еще ждать?) - иди же сюда, иди...

3.

О правильных науках нечасто пишут в книгах.

Сказать по правде если - не пишут никогда.

Никто не знает правду, но все плетут интриги.

А чем всё обернётся - мы можем лишь гадать.

Небо покрывается какими-то погаными тучами невнятного цвета - непонятно, чего от них ждать. Дождик прибил бы летающую в воздухе пылищу, но при этом совершенно испортил бы мою рубашку. Гарик с независимым видом выходит из редакционного подъезда с портфелем и идёт через двор ко мне. Абсолютно независимый вид - один из многих талантов Гарика, которым я искренне завидую. Наряду с умением быстро принимать решения и ещё быстрее вспоминать цитату по случаю. В портфеле коньяк, пластиковые стаканчики, упаковка пирожных "Птичье молоко" и видавший виды апельсин. Интересно, давно ли заморский фрукт ждал в столе Гарика своего часа. Впрочем, потребительские свойства он почти не утратил, а пока я его ломаю, Гарик умело наливает. После чего мы не менее умело выпиваем, оным апельсином закусив.

– Итак?
– спрашивает Гарик, как бы продолжая разговор.

– Ну он водит машины, пишет об этом статьи для тематических изданий. И трахает мою жену. Такие дела.

– Нда, - Гарик вздыхает.
– Нехорошо. Что делать думаешь?

– Не знаю. Я у тебя хотел спросить.

– Ты разводиться хочешь?

Я не ждал, что Гарик начнёт так резко, поэтому наливаю снова уже сам, и мы снова выпиваем, опять же апельсином закусив.

– Не знаю.

– Что значит - не знаю?
– распаляется Гарик.
– Что ты вообще знаешь?

– Я знаю, что они трахаются. Что у них сексуальная гармония.

– Неплохо. А с тобой что - не гармония?

– Ну вообще она не жаловалась.

– Она с тобой кончала?

– Безусловно. И не раз.

Помолчав, добавляю.

– И не раз за один раз.

– Тогда какого хрена?

– Вот мне тоже интересно, но напрямую спрашивать я пока не решаюсь.

Гарик снова наливает.

– А у тебя ещё кто-то есть?

Будь ты проклят, Гарик. Я ж тебе полчаса назад русским языком всё сказал.

– Нет, - отвечаю я, понимая безнадёжность ситуации.
– Да, и потом - откуда?

Красавчик просто. Достоверен, как Капитан Очевидность - то ли бессовестно дурить Гарика вошло у меня в привычку, то ли я за это в скором времени заплачу, как и полагается, тройную цену.

Поэтому мы просто сидим, как звери в яме

И по неявным фактам осмысливаем мир.

Возможно, надо было кормить людей червями.

А может, надо было кормить свиней людьми.

– Ну вообще надо либо разводиться, либо как-то договариваться, - начальник задумчив.
– Все или разводятся, или договариваются.

– Я не хочу как все, - я и правда не хочу.
– Потому что когда все делают как все, они только умножают дискомфорт, несчастье и энтропию. Я не хочу ни дискомфорта, ни несчастья, ни энтропии. Для этого есть тьма искусников, я не из их числа.

– Тогда не надо было запускать ситуацию.

– Ты сейчас о чём, извини? Не понимаю, - и правда не понимаю. Может, я тупой. Надо выпить ещё чуть-чуть, так что Гарик разливает.

– Если ты на ней женился, тебе это было зачем-то надо, так?
– и Гарик поднимает стаканчик, мы чокаемся и выпиваем.

– Это ты сейчас про что?
– торопливо закусив, продолжаю я.
– Не про то ли, что человеческая деятельность должна иметь какой-то смысл, цель и пользу? Не про это ли?

– Во-первых, да, - рассудительно начинает Гарик. Но я его перебиваю.

– Тогда нашу редакцию первым делом надо разогнать к такой-то матери. Потому что ни цели, ни смысла, ни пользы.

– Допустим, - соглашается начальник отдела редакции, которую надо разогнать к такой-то матери.
– Это тоже важный вопрос, но непосредственно тебя и твоего брака он не касается. Давай решать проблемы по мере поступления.

– Давай, - соглашаюсь я.

– Ну так вот, - он продолжает наставлять младшего товарища.
– Ты приходишь к ней и говоришь, что всё знаешь. И дальше вы решаете вместе, как быть.

– Ага. Круто, - выдыхаю я.
– А ещё какие варианты есть?

– Ты находишь себе бабу, и тоже изменяешь. Так вы квиты.

– Мы не квиты, мы идиоты, - возражаю, как так можно счёты сводить. А, впрочем, я так и свожу. И что свелось? Правильно, ничего.

– Это да, - задумчиво продолжает Гарик.
– Но жизнь на этом не заканчивается. Вы решаете проблему и живёте дальше. Как я, например.

Например, да. Не самый плохой пример. Однако я ждал от него каких-то более изящных что ли предложений, стандартно намудачить я и сам могу. Что там мочь-то.

– Что-то какие-то суховатые и поверхностные в нашем обществе бракоразводные ритуалы, - начинаю я издалека.
– Как моя статья вот эта.

– Ну я не знаю, что тебе ещё предложить, - пожимает плечами Гарик.
– Прими ислам, заведи гарем, намазывай там на коврике каждый день.

– То есть ты тоже предлагаешь уехать отсюда к чёртовой матери?

– А кто ещё предлагает?
– Гарик заинтересовался.

Спалился, блин. Почти.

– Я чувствую это в воде, чувствую это в земле, ощущаю в воздухе - страна катится в непонятно куда, предположительно к чёрту, - не очень изящно выкручиваюсь я.

– Да она последние тысячу лет катится, не обращай внимания, - Гарик хмыкает.
– Думай о себе. Остальное потом.

А может, лучше оба. А может, оба хуже.

А может, не червями. А может, не свиней.

Ответы ищем в небе, на море и на суше.