Чтение онлайн

Но вряд ли что постигнем без помощи извне.

– Да в трещину кобле. Пусть, кстати, лошадь и думает, у неё голова большая, а меня всё достало.

– Ты взрослый здоровый мужик...

– Нет, Гарик, - перебиваю я начальника.
– Я лисичка.

– Лисичка?
– Гарик удивляется.

– Да. Я лисичка.

– И что?
– растерялся, ай-яй-яй.

– Ничего, - подумав, добавляю - Фыр-фыр-фыр.

– Объясни.

Как тебе это объяснить. Да, я знаю об охоте. Я знаю, что у кого-то из вас ружьё. Но не у тебя - ты сейчас погонишь. И меня погонишь, и на меня погонишь. Что лисичкой быть нельзя, что надо быть мужиком. Что лисичкой надо не быть, и вообще лисичка должна умереть. А тебе даже не нужен мой ценный мех, в смысле бессмертная душа, ты просто загонщик. Надо выпить. Наливаю. И всё-таки правду.

– Я хочу всех обмануть, - ни хрена не легко и не приятно, Булгаков лжец, лжец, лжец.

– А, так бы и сказал. А зачем?

– Мне надоело, что из субъекта я постоянно деградирую в объект.

– Так не деградируй.

А для этого надо первым делом в задницу послать всех, начиная с тебя, Гарик. С ярмаркой этой долбаной, с Полоскиной, с Катей, с Максом и его билетами, с дурящей тебя Кариной, со слетающей джинсой и прочей безысходностью отечественной журналистики. А как?

– Фигово получается в последнее время.

– В отпуск я тебя отправлю только как Маша родит, - поддерживает меня Гарик.
– Она обещала, что не оставит нас, и начнёт писать, как сможет. Нового человека я брать не хочу. У нас полный штат.

– Вот Катька будет рада, что я в отпуск уйду. А уволюсь - так и вообще расцветёт.

– Даже не думай, сволочь, - Гарик грозит мне пальцем.
– Я тебе уволюсь, тряпка.

– Ну да, это не по-товарищески, - вздыхаю и улыбаюсь.
– Я подожду, пока ты меня сам выгонишь.

Смеёмся и выпиваем снова. Всё впустую, всё тлен.

А всё - интеллигенты, пророки лживых истин.

Учёные все эти, врачи, учителя,

Все эти инженеры и велосипедисты -

Обманщики и гады, как носит их земля!

4.

От всех людей приличных их надо гнать пинками,

Пусть сами жрут науку свою и ГМО.

А может, будет лучше кормить их червяками.

А может, надо свиньям их всех давно того...

– И перед Катей надо извиниться.

Нифига себе подача. Лёгкий ветерок донёс отголоски марша Мендельсона из Грибоедовского ЗАГСа. Или мне просто почудилось.

– Это за что же? За то, что она не нашла себе мудака?

– Типа того.

– Погоди, я что-то запутался, - фу, Катя, как это низко заставлять Гарика себя жалеть, предварительно ещё и нарвавшись к тому же.
– Это ведь я кричал на неё "мудак", "тупой", вот это всё? На всю редакцию кричал, руками махал, бегал туда-сюда, истерики закатывал?

– Ты мужчина. Ты старше и умнее.

– Я мудак. Самодовольный и тупой, - а ещё очень честный и самокритичный. Но это большой секрет.
– Что для неё важнее - мои извинения или признание её правоты?

– С ней я тоже поговорю, - Гарик спасает моральный климат в коллективе. Может и правда перестать на неё реагировать вообще?
– Вы задолбали уже цапаться из-за всякой ерунды на ровном месте.

– Да я с ней вообще не разговариваю.

– Ты ведёшь себя вызывающе.

– Вызывающе что?
– а то я не знаю.

– Много чего. Веди себя нормально.

– По-моему, это она ведет себя вызывающе.

– Не понял?

– Да всё ты понял. Это нормально вмешиваться, когда мужчины разговаривают? Подслушивать под дверью?
– я распаляюсь.
– В её родном Скотопригоньевске за это сразу бьют. Поэтому она понаехала сюда, здесь все кулюторные, сразу в рыло не суют. А зря. Теперь все знают.

– Да, нехорошо, - соглашается босс.

– Да ладно уж теперь, - и правда, чего уж теперь.
– Наливай.

Заканчиваются пироженки, и тема разговора явно себя исчерпала.

О сколько нам открытий загадочных и чудных

Готовит Просвещенье - коварный злобный дух.

Но я устал от знаний, я больше не хочу их,

И не накличу больше тем на себя беду.

– Домой иди, - делегирует мне Гарик.
– Решай свои проблемы.

– А если я не хочу?

– Я тоже не хочу, - вздыхает босс и собирает руки в замок.
– Но есть дела поважнее той туфты, которую мы публикуем. Интервью сам расшифрую.

Тыжжурналист, Гарик. Горжусь тобой. Спасибо.

– На самом деле важно не это.

– А что же?

– Когда я лгу - это жопа. Когда я говорю правду - всё летит в манду. А если я молчу, то сам иду на хер. И что с этим делать - совершенно неясно.

Гарик хмыкает. Видимо, ситуация ему знакома.

– Считай это набором тезисов для следующей статьи.

– А повод?

– Найду я тебе повод. Дурное дело нехитрое.

Как у тебя всё просто, Гарик. Как бесит уже эта ваша простота и пугает скорость принятия решений, не обязательно верных, просто любых. Всё полезно, что в текст пролезло. Что не инфоповод, то набор тезисов. Всё-то у вас просто и понятно. Кроме одного - почему все люди в результате так несчастны.

– И вот ещё, спросить хотел, - вспоминаю я.

– Валяй.

– Любовь как триумф воли на фоне измельчания характеров - у кого из классиков это было? И что об этом сказано?

– Чешуйня это всё - и любовь, и характеры, и цитаты, и классики, - неожиданно серьёзно отвечает Гарик, с каким-то внутренним пониманием и даже, наверное, чувством превосходства.

– Какая неожиданная и смелая мысль, - сдержанно удивляюсь я.
– А триумф воли тоже чешуйня?

– Нет, - резонно отмечает босс.
– "Триумф воли" - это хорошее кино. А вот всё остальное - чешуйня. Надо различать, да.

– И кто же это сказал?
– не верю до конца в такую смелость и решительность кого-то из бородатых пеньков XIX века.

– Игорь Панин, - отвечает начальник. Веско и безапелляционно, под этим ответом, наверное, можно капусту в ведре мариновать. Да, и так его, Гарика то есть, зовут.

– Хороший писатель, - пытаюсь не растеряться. Наверное, получается.

– Да, мне тоже нравится, - соглашается Гарик, встает и протягивает мне руку. Вот так всё просто оказалось.

Мой опыт - сын ошибок и внук оппортунизма,

Он кругл, как Танин мячик, не тонет и упруг.

Диапазон широкий - от зонтика до клизмы.