Чтение онлайн

– Что стоишь? Раздевайся. У меня мало времени.

Валерия, чувствуя в груди нарастающее противоестественное томление и волнение, борясь с волной желания, прикусила до боли губу, отступила к двери. Ее колотила дрожь, борьба воли и внешнего воздействия почти ослепила, вспышки противоречивых желаний бросали ее то в жар, то в холод, хотелось вонзить нож в сердце насильнику и одновременно броситься к нему в объятия. Руки сами начали расстегивать пуговицы на куртке, потом на кофте, слезы лились из глаз, она ненавидела себя и _хотела_ раздеться, беззвучно молила о помощи и жаждала отдаться, и не могла окончательно сбросить с себя путы чужой воли...

Затем что-то изменилось вокруг: перестали приходить токи обессиливающего психического воздействия. В душе созрел и лопнул нарыв гнева и ярости. Валерия выхватила из кармана джинсов нож, приставила к сердцу и крикнула, ничего не видя перед собой:

– Не подходите!

Кто-то сильно ударил ее по руке, нож вонзился в тело над грудью, боль иглой просверлила сердце, ужалила мозг, и Валерия потеряла сознание, мягко оседая на пол.

– Вот дура!
– пробормотал сотник, держа в руке нож и прислушиваясь к звукам, долетавшим в келью через окно под потолком. Еще до того, как Валерия сделала отчаянную попытку сопротивления, он явственно услышал чье-то угрожающее рычание, а теперь чувствовал и взгляд. Впечатление было такое, будто за окном, представлявшим собой люк вентиляционной шахты, прятался в темноте какой-то огромный зверь, готовый броситься на хозяина кельи в любой момент.

Полураздетый сотник взял в углу суковатую дубинку, направил одним концом на решетку окна и произнес _слово_. В келье резко похолодало. Из отверстия донеслось удаляющееся ворчание, стихло. Сотник некоторое время прислушивался к наступившей тишине, потом стал одеваться. Перенес лежащую без сознания женщину на кровать, бегло оглядел ее рану и движением руки остановил кровотечение. Проворчал:

– Мы с тобой еще не закончили знакомство, красавица. Мне нравятся такие несговорчивые. Но хотелось бы знать, кто тебе помогает. Не могут же, в самом деле, по храму бродить волки.

В дверь кельи постучали.

Сотник оглянулся, дверь открылась сама собой, на пороге выросла дюжая фигура монаха-адъютанта.

– Вас зовет к себе Хозяйка, господин.

– Иду, - бросил сотник, с сожалением разглядывая груди женщины.
– Чего ей еще понадобилось?

Он не удержался, сорвал с Валерии бюстгальтер, погладил грудь, лизнул соски, секунду раздумывал, не плюнуть ли на "добровольную" любовь и не взять ли красавицу, пока она в беспамятстве, но все-таки решил не лишать себя удовольствия борьбы и победы не только над телом, но и над духом и волей красивой женщины.

– До вечера, красавица.
– Он вышел из кельи.
– Стереги ее. Никому ни слова, что она здесь.

– Слушаюсь, господин, - низко склонился угрюмый монах.

Всех уничтожить!

Рация Гнедича запищала, когда он в очередной раз вылез на поверхность из подземного хода с камнем в руках: они с Тымко и Анжеликой продолжали разбирать завал, в то время как Илья с Владиславой якобы направились в деревню за помощью. О том, куда они намеревались отправиться на самом деле, Юрий Дмитриевич своим напарникам не сказал, помня просьбу Пашина.

Работу начали в начале восьмого, хотя Серафим порывался поспать еще часок после бурно проведенной ночи. Узнав, что Илья с Владиславой уже отплыли на одной из лодок, он поворчал, но к подземелью на кладбище все же идти не отказался, за что Юрий Дмитриевич, вставший в дурном расположении духа, был ему благодарен. Ночные события не то чтобы выбили его из колеи, но заставили еще раз оценить создавшееся положение, и в результате размышлений он пришел к выводу, что изначально неправильно определил масштаб сделанного Ильёй открытия. Храм Морока существовал, в этом не было сомнений, а его защитники во избежание новых утечек информации действовали нетрадиционными методами, тихо, незаметно, однако предельно жестко.

Услышав сигнал, подполковник покосился на встрепенувшуюся Анжелику, присоединившуюся к мужчинам всего полчаса назад, и отошел на десяток шагов за деревья, доставая пенальчик рации и чувствуя невольное облегчение. Появления новой группы из Управления он ждал давно и надеялся с ее помощью разобраться в происходящих на острове событиях.

– Слушаю, Гнедич.

– Подполковник, где вы находитесь?
– заговорила рация тонким вибрирующим голосом.

– Кто это?
– осведомился Юрий Дмитриевич, не узнавая голос.
– Сергеев?

– Майор Лукьянов, группа "Рысь". Мы с пяти утра не можем высадиться на остров.

– Почему?

– Чертовщина какая-то! Оружие начинает греться, в лес войти не удается никому. Двое ребят пошли на разведку, вернулись очумелые, без оружия, порезанные, а вспомнить, что произошло, не могут.

– Понятно.

– Что вам понятно?!
– В голосе неведомого майора послышалась злость.
– Что здесь у вас творится?!

– Приду объясню. Где вы пытаетесь высадиться?

– Южнее деревни, в километре.

– Ждите.

Гнедич вернулся ко входу в подземелье, размышляя, почему он не слышал гула мотора катеров - если группа добиралась до острова на них, либо гула двигателя самолета - если десант сбрасывался с воздуха, но главное недоумение вызывал тот факт, что группа "Рысь" не принадлежала УИБ, это был оперативный отряд спецназначения, руководимый, по слухам, самим "папой".

– Ковыряйтесь потихоньку, - сказал Гнедич выползшему из-под земли Серафиму.
– Мне надо на полчаса отлучиться.

– Здрасьте, я ваша тетя, - рассвирепел Тымко.
– Я один вытаскивать Грома не нанимался! Что вообще происходит? Где Пашин? В какие игры вы с ним играете?

Гнедич вздохнул. Он и рад был бы рассказать, в какие игры играет Управление информационной безопасности ФСБ, но не имел права.

– Приду, расскажу. Можете пока отдыхать.

– Большое спасибо, - язвительно поклонился Серафим.
– Я и сам в состоянии решить, что мне делать.

– Действительно, Юрий Дмитриевич, поделились бы своими планами, - вмешалась Анжелика.
– Куда делся Илья?

– Я уже говорил, они с Владиславой поплыли в деревню за подмогой, скоро вернутся и все расскажут. Я тоже приду через полчаса.

Гнедич повернулся и быстро зашагал к лагерю, исчезая в лесу. Тымко посмотрел на Анжелику и поразился ее сосредоточенному мрачному виду. Пробормотал:

– Темнят что-то наши начальники... Что будем делать? Может, действительно посидим у костерка, чаю попьем? Сдается мне, Грома не завалило в склепе, и Илья это знает, иначе не бросил бы копаться в завале.