Чтение онлайн

Я понимаю, что все еще стою в дверях, вероятно, выглядя так, будто забыл, зачем пришел сюда. «Ага». Я шагаю к своему столу, отказываясь смотреть в ее сторону, в надежде, что она поймет намек, что я занят и у меня нет времени на ее бесконечную болтовню.

«Сегодня на улице красиво, правда? Я знаю, что холодно, но так светло и свежо. Я гуляла по саду ранее, и понятия не имела…»

«Мия!» Зажмурившись, я потираю виски. «Тебе обязательно все время говорить, черт возьми?»

Даже отсюда я вижу, как ее горло сжимается, а щеки краснеют. Укол вины пронзает мою грудь. Я раздражен и расстроен, и да, во многом это связано с ней, но это не совсем ее вина.

«Я… п-прости», — тихо говорит она, заламывая руки перед собой. Боже, я такой мудак. Она продолжает, прежде чем я успеваю извиниться за то, что наорал на нее. «Я знаю, что слишком много говорю. Брэд тоже всегда мне это говорил. Он ненавидел это…» Она качает головой, словно пытаясь вытеснить нежелательное воспоминание. Сжав пальцы в кулаки по бокам, я тихо ругаюсь, раздражаясь на себя. «Я дам тебе немного тишины и покоя». Она склоняет голову и молча выходит из комнаты, оставляя меня смотреть ей вслед, чувствуя себя самым бесчувственным придурком в мире. Я презираю его за то, что он заставляет ее чувствовать себя плохо из-за того, какая она есть. Но еще больше я презираю себя за то, что у меня есть что-то общее с этим ублюдком.

Мне следует пойти за ней и извиниться. Сказать ей, что ей не нужно менять ни единой вещи в себе ради кого-либо. Но я не могу. Лучше пусть она думает, какой я бесчувственный, бессердечный ублюдок, чем решит, что во мне есть что-то, кроме злости, отчаяния и горечи.

* * *

Закрыв глаза и уперев ладони в кафельную стену, я стою под душем. Обычно обжигающая вода немного смягчает боль, но не сегодня. В последнее время меня ничто не успокаивает. Сдерживаемое напряжение и ярость щетинятся под моей кожей. Мои мышцы напряжены как черт. Мой член тверд как камень, и он был таким в течение последнего часа. После того, как Мия ушла из библиотеки, я продолжал видеть этот мучительный взгляд, который я нарисовал на ее лице. Боль, которую я там оставил. А потом я представил, как она смотрит на меня так по совершенно другой причине. Что, если бы я мог причинить ей совершенно иную боль? Ту, которая ходит по тонкой грани между удовольствием и болью.

Нет! Я качаю головой и бью кулаками по плитке и представляю себе лицо Ани. Голубые глаза и пепельно-русые волосы. Высокие скулы и бледно-розовые губы.

Я крепко сжимаю основание своего ствола, ожидая, что облегчение просочится в мои кости, но ничего не приходит. Я быстро двигаюсь, надеясь, что часть напряжения начнет рассеиваться по мере нарастания кульминации. Но этого не происходит. Ничего не помогает.

Крепко зажмурив глаза, я прокручиваю в памяти воспоминания, которые я сохранил для таких моментов. Тысячи раз, когда я трахал свою жену. Но все они ускользают от меня. Все, что я вижу, это лицо Мии. Боль. То, как она улыбается, даже когда ей больно. Жар обжигает мою грудь, сжимая мои яйца. Улыбалась бы она так, если бы я…

«Блядь!» — кричу я, стуча сжатым кулаком по стене.

Я не могу думать ни о ком, кроме Ани, пока дрочу. Не могу думать ни о чем, кроме ее прекрасного тела. Так было с тех пор, как я себя помню. Так будет всегда. Но когда я снова закрываю глаза, даже ее лицо ускользает от меня.

Я прижимаюсь лбом к прохладным кафельным стенам и отпускаю свой ноющий член. Он болезненно пульсирует, но нет мне облегчения, если я не думаю о ней.

Глава 11

Лоренцо

«Ты ведь будешь к ужину, да?» — спрашивает Данте, когда мы идем по коридору в наш кабинет. «Мы скучали по тебе последние два вечера».

Я отвечаю хрюканьем. Это правда, что я избегаю ужина с тех пор, как пару дней назад наорал на Мию. Но, полагаю, она тоже избегает меня, потому что я ее почти не видел. Я знаю, что она была в библиотеке — коробки переставляли, а ее чертов запах не выветрился. Но она, должно быть, придерживается тех моментов, когда, как она думает, меня там не будет.

Данте выгибает бровь, глядя на меня. «Ты чем-то занят по вечерам?»

Мои мышцы напрягаются. «Работаю».

Он озабоченно морщит лоб. «Что-то, о чем мне следует знать?»

Мой телефон звонит, избавляя меня от необходимости отвечать брату. Я проверяю экран; это номер Лайонела. «Я должен ответить».

Данте прищуривается и кивает. «Тогда ответь».

Я перевожу взгляд с него на телефон. Мы никогда не храним секреты друг от друга, но по какой-то причине я не говорю ему, кто звонит. Даже когда его взгляд заставляет меня думать, что он считает это чем-то личным, что определенно не так.

Уголки его рта приподнимаются от удовольствия. «Ужин? Сегодня вечером?»

«Я буду там», — резко отвечаю я.

«Хорошо». С довольной улыбкой он уходит по коридору, оставляя меня отвечать на звонок в одиночестве.

«Да?» Я толкаю дверь в библиотеку, одновременно испытывая раздражение и облегчение, обнаружив, что она пуста. Прошло два дня с тех пор, как я последний раз говорил с ней. Конечно, она все еще злится на меня.

«Лоренцо, ты там?» Черт. Как долго он уже говорит? Я снова позволил себе отвлечься на мысли о Мии, когда мне следовало бы думать о чем угодно, только не о ней.

«У тебя есть что-нибудь для меня?»

«Знаешь ли ты, что у того парня, о котором ты просил меня узнать, была сестра?»

Я на сто процентов уверен, что Мия никогда не упоминала невестку. «Нет».

«Хм, я так и думал. У меня на нее не так много информации. Ее записи засекречены…»

"Засекречены?"

"Ага."

Я пытаюсь потереть костяшками пальцев непрекращающуюся пульсацию в висках. «Почему?»

«Любая ситуация, когда жертвой преступления становится несовершеннолетний, могла бы объяснить наличие закрытых записей, но это, похоже, имеет более глубокие корни. Я не смог получить доступ к большей части дела».

«Но обычно ты можешь добраться до этой хрени, верно?» Я хмурюсь. Я никогда не видел, чтобы Лайонел не мог получить доступ к информации, даже к высокоуровневым вещам. Вот почему я использую его. «Почему ты не можешь получить это дело?»

«Я думаю, это касается кого-то важного».

Я провожу рукой по волосам. Это то, что мне сейчас блядь нужно. «Итак, что именно ты знаешь о ней?»

«Зовут Микаэла Малкахи. Она родилась в 1989 году, родители Майк и Дженис. У нее есть два старших брата, Брэдли и Джейк. Затем о всей семье нет ничего примечательного, пока ей не исполнилось тринадцать. Что-то случилось, из-за чего ее забрали из дома в тот же год, когда умерла ее мать. Очевидно, самоубийство».

У меня сжимается грудь. Неужели бывший муж Мии узнал все, что он знает об избиении женщин, от своего дорогого старого папочки? «Очевидно?»

«Да. Я просмотрел отчеты полиции, и там были некоторые разногласия, но в конечном итоге судмедэксперт постановил, что это самоубийство».

«Как она умерла?»

«Повесилась».

"Ебать."

«Но это не самый тревожный факт в этом деле, Лоренцо». От тона его голоса у меня по спине пробегает холодок. Он продолжает. «Данные Микаэлы — не единственные, которые засекречены. Были доказательства недавней сексуальной активности после того, как Дженис была найдена повешенной на двери ванной».