Чтение онлайн

Старуха слушала, но не говорила ни слова. Возникла пауза.

— Что же это такое, — застонал старик, — одни ведь страдания. — Он опустил глаза, готовый заплакать.

— Вернусь завтра, отслужив мессу, — сказал кюре. — Постарайтесь ее убедить.

— Нет, — сказал бакалейщик. — Завтра они уже все подпишут. Не утруждайся. В восемь начальник таможни принесет все бумаги.

— Я все же приду.

— Когда кто-нибудь умирает, они считают себя обязанными, — сказал бакалейщик. — Ты не придешь, Альфонс. Никто в это не верит.

Кюре ушел. Никто с ним не попрощался. О нем сразу забыли.

Пришла домработница Джины, она принесла котелок и тарелки.

— Вас не было, так что я решила прийти сама.

— Это суп, — пояснила Джина, — надо быстро съесть, иначе остынет.

— Спасибо, — воскликнул старик.

— Поешь с ними, — сказала бакалейщику Джина. — Не знаю, зачем, но я тебя угощаю. И не старайся тут что- то понять.

— Я и не стараюсь. Однажды во всем разобравшись, я таких попыток почти не предпринимаю.

— Вот это славно, — воскликнул Жак.

Таможенники смотрели на дымящийся суп, позевывая, как два кота.

— Если проголодались, — сказала им Джина, — можете спуститься в столовую.

Домработница Джины разлила суп. Но никто к еде не притрагивался.

— Хотелось бы проведать их этой зимой, — проговорил, задумавшись, бакалейщик.

— А что мешает? — осведомился Люди. — Закроешь лавку и в путь.

— Я принесу с собой горестные воспоминания. Я не осмелюсь.

— Нет, — произнес старик, — надо приехать. Рядом с деревней у нас и горы, и море. Почти как здесь, только реки нету.

Старуха покачала головой, показывая, что не следует сравнивать.

— Ну, не во всем, — продолжил старик, — нет, но есть море и горы.

— И не так жарко, — проговорила старуха.

— Это да. Ветер дует все время, круглые сутки.

— Но что мне там делать?

— Будешь гулять, — сказал Люди. — Найдешь, тут я спокоен.

— Кто знает? Может быть, и поеду…

— Дом в самой низине, — пояснил старик, — на берегу моря. Из окон видна площадь.

— Ну, я подумаю, — сказал бакалейщик. — Это не далеко, если на автобусе. Час езды.

— Жизнь менять тяжело, — воскликнул Люди. — В мире нет ничего сложнее.

— А те, кто больше всех жалуются, меньше всего хотят что-либо менять, — изрекла Джина.

— Но это всего лишь небольшая поездка, — ответил старик.

— Надо съесть суп, — сказала Джина.

— Кстати, — вспомнил Люди, — а как вам паста вонголе?

— Превосходная, — сказал бакалейщик. — И она тоже поела. Сказала, что вкусно. Он повернулся к старухе, которая внезапно словно бы ожила, заслышав о пасте.

— Я хотела спросить, — сказала она, — вы моллюсков как варите? Помидоры сразу кладете или потом?

Она говорила непринужденно впервые с тех пор, как погиб ребенок. У Джины с головы до ног пробежала дрожь.

— Ну, то есть как, — сказала она. — Сначала варю моллюсков, да, где-то за час… Потом кладу помидоры, я их всегда позже добавляю, затем еще час все вместе.

— И еще вы кладете стебелек сельдерея, — сказала домработница Джины.

Джина казалась совсем обессиленной, она промолчала.

— Вот именно, — сказала старуха, — сельдерей чувствуется.

— Сельдерей — замечательное растение, — дрожащим голосом произнес Люди. — А больше ты ничего не кладешь, Джина?

— Кажется, нет.

— Еще важно приготовить моллюсков заранее, — сказала старуха.

— Да, именно, — ответила Джина, — чтобы ушла вода.

— Да.

Джина встала, сказав бакалейщику:

— Присмотри за ними. Подай им суп. А то нам пора. До свидания.

— Спасибо! — воскликнул старик.

Старуха слабым голосом всех поблагодарила.

По дороге обратно Джина расплакалась. Люди ее ни о чем не спрашивал. Он просто ее обнял, и они медленно шли до отеля, отстав от всех, словно любовники.

Жак заказал всем кампари. Этим вечером Джина все же согласилась выпить бокал. Люди вдруг заметил, что Жана нигде не видно. Учитывая, который час, это казалось странным. Многие постояльцы уже сидели за столиками и ужинали.

— Надо подняться за ним в номер, — сказал Люди, — пусть выпьет с нами аперитива. Может, он все еще сердится.

— Жак мог бы сходить, — сказала Диана.

— Да не стоит, — ответил Жак, — все равно спустится, чтобы поужинать.

— И все же, — сказал Люди, — пойду позову.

Он вошел в отель. Пока его не было, Джина ни с того ни с сего сказала:

— Господи! Я так хочу, чтобы он поехал в Америку без меня!

— Он сможет, — сказала Сара.

Джина посмотрела на нее в изумлении, раскрыв глаза и ожидая продолжения, но Сара больше ничего не сказала. Жак в рассеянности их не слушал.

— Ты так говоришь, — произнесла Джина, — но сама не веришь, что он поедет один.

— Я верю, как если бы это уже случилось. Тебе не стоит так волноваться.

Джина, улыбнувшись, призвала Диану в свидетели.

— А малышка-то наша себе на уме, но мне нравится.

— Может и так, — без улыбки сказала Диана, — но хорошо бы еще понять, чего в конце концов тебе хочется.

— Не стоит забивать себе голову тем, чего мне хочется и чего не хочется, — сказала она. — В особенности — тебе.

Появились Люди и Жан. Они разговаривали, словно приятели.

— Извините, что не пошел с вами в горы, — сказал Жан. — Очень устал.

Он был такого же роста, что и Люди, но более хрупкий. На нем была белая рубашка, которую он надевал по вечерам.

— Бывает, — сказала Джина, казалось, она настроена поболтать, — из-за жары и после купания такое часто случается.

— А по ночам так тяжко, — сказала Диана, — что отдохнуть как следует невозможно.

Жан посмотрел на Диану. В глазах у него мелькнула тень улыбки.