Чтение онлайн

Я сжимаю руль, пытаясь унять внутренний хаос. Разум кричит: «Остановись, не лезь, дай ей время», — но тело, каждая клеточка, жаждет только одного: быть рядом. Касаться. Слышать. Владеть.

Знаю, что рискую всё испортить. Снова. Но не могу не попробовать. Не сейчас. Не после того, что было.

Подъезжаю к её дому, глушу двигатель. Смотрю на окна — свет есть. Значит, она там. Внутри всё напрягается, будто перед прыжком в ледяную воду.

Выхожу из машины. Делаю шаг к двери.

Она открыла дверь.

Чёрт побери — она в той же белой рубашке, что и в прошлый раз. Тонкой, почти прозрачной в приглушённом свете прихожей. Каждый изгиб её тела угадывается под тканью, и от этого становится ещё труднее держать себя в руках.

— Артём? — в её голосе смешались удивление и настороженность. Глаза широко раскрыты, дыхание чуть сбито.

— Думала, сбежишь от меня? — шагнул вперёд, не дожидаясь приглашения. Запах её кожи — лёгкий, цитрусовый— ударил в ноздри, затуманивая рассудок.

— Что ты хочешь? — она отступила на шаг, но я уже переступил порог, закрыв за собой дверь. Тишина квартиры вдруг стала густой, осязаемой.

— Тебя! Мы не закончили.

— Это… было ошибкой. Такое больше не повторится. — Её голос дрогнул, а пальцы нервно сжали край рубашки.

Я медленно приблизился. Провел пальцем по её скуле — кожа тёплая, нежная, отзывается на прикосновение едва уловимой дрожью. Внизу живота уже пульсирует жар, каждый нерв натянут до предела.

— Я не считаю это ошибкой, — голос звучит ниже, чем обычно, почти шёпотом. — И уверен, ты тоже.

Пальцы скользят по шее, задерживаются на пульсирующей жилке. Ощущаю, как под кожей бьётся её сердце — быстро, неровно. Потом — к ключице, невесомо, почти неощутимо. Кончиком пальца отодвигаю край рубашки, провожу по ложбинке между грудей. Её дыхание становится прерывистым, а плечи слегка вздрагивают.

— Артём, не надо… — шепчет она, но не отталкивает. Её глаза полны противоречий — страх, желание, растерянность. Это сводит с ума ещё сильнее.

Я подхожу ещё ближе, продолжаю гладить — медленно, вкрадчиво. Кровь стучит в висках, жар растекается по телу, стягивается тугим узлом внизу живота. В воздухе пахнет электричеством, напряжением, невысказанным желанием.

— Мне нравится твоя рубашка. Но уверен — без неё ты ещё красивее.

— Артём… — её голос дрожит, а взгляд мечется между моими глазами и губами.

— Ты меня хочешь. Я тебя хочу. В чём проблема?

— Я тебя не хочу, — говорит она, но её тело предательски реагирует: соски напрягаются под тканью рубашки, а пальцы непроизвольно сжимают мою футболку на груди.

— Твоё тело говорит об обратном.

— Моё тело меня подводит. У меня давно не было мужчины. — Она пытается отстраниться, но я крепче сжимаю её талию.

Я расстегиваю первую пуговицу на её рубашке. Потом ещё одну. Ткань медленно расходится, открывая нежную кожу. Дыхание сбивается окончательно — не только у неё, но и у меня.

— Это же хорошо, — шепчу, глядя, как румянец заливает её щёки, как зрачки расширяются от смеси страха и желания.

— Тебе лучше уйти.

— А то что? Ты не устоишь передо мной? — Я чуть отстраняюсь, но лишь для того, чтобы заглянуть в её глаза. В них всё та же борьба — и именно это распаляет меня ещё сильнее.

Она пытается сделать шаг назад, но я удерживаю её за талию, притягивая ближе. Наши тела почти соприкасаются, и я чувствую, как её дрожь передаётся мне.

— Ты сама знаешь ответ, — шепчу, проводя губами по линии её подбородка. — Знаешь, что произойдёт, если я останусь.

Её дыхание сбивается окончательно, пальцы впиваются в мои плечи — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы прижать ещё ближе.

— Я не должна… — пытается она, но голос звучит неуверенно, прерывисто.

— Не должна — что? — Я медленно веду пальцами по её обнажённому плечу, ощущая, как кожа покрывается мурашками. — Не должна чувствовать? Не должна хотеть?

Она закрывает глаза, словно пытаясь спрятаться от собственных ощущений. Но тело предаёт её — выгибается навстречу моим прикосновениям, ищет контакта.

— Посмотри на меня, — прошу я, и когда она поднимает взгляд, вижу в нём то, что так долго искал: неприкрытое желание, смешанное с отчаянием. — Ты прекрасна, когда перестаёшь бороться.

Моя рука скользит ниже, к краю рубашки, и я медленно провожу ладонью по её бедру, чувствуя, как она вздрагивает.

— Артём… — её голос — едва слышный шёпот.

— Скажи это ещё раз. Скажи, что не хочешь меня. — Я наклоняюсь ближе, почти касаясь её губ своими. — Скажи, и я уйду.

Тишина повисает между нами, тяжёлая, насыщенная невысказанным. Её губы дрожат, но слова не звучат.

И тогда я знаю — она сдалась.

Я накрываю её рот своим, погружаясь в поцелуй, жадный, требовательный, долгожданный. Её руки наконец обхватывают мою шею, притягивают ближе, а тело льнёт ко мне, будто пытаясь слиться воедино.

Рубашка сползает с её плеч, и я слышу, как она тихо всхлипывает, когда мои ладони касаются обнажённой кожи.

— Вот так, — шепчу между поцелуями. — Вот так правильно…

Моё тело лихорадит от одного только её вида. Воздух между нами наэлектризован до предела, каждый нерв натянут, как струна.

Наклонившись, я резко хватаю её за ягодицы, приподнимая. Она инстинктивно обхватывает меня руками и ногами, прижимаясь всем телом. Её пальцы впиваются в мои плечи, а дыхание обжигает шею.

Она кусает меня за губу — не больно, но ощутимо, с какой-то дикой, необузданной страстью. Этот жест окончательно лишает меня остатков самоконтроля. Я перехватываю её ягодицы обеими руками, сжимаю крепко, почти до боли, чувствуя под ладонями горячую, нежную кожу.

Она слегка вскрикивает — звук тонет в нашем прерывистом дыхании. Этот вскрик пронзает меня насквозь, разжигает огонь ещё сильнее.

Её волосы рассыпаются по плечам, глаза потемнели от желания, губы припухли от поцелуев. Каждый её вздох, каждое прикосновение сводят меня с ума. Я теряю счёт времени, забываю обо всём, кроме неё — её тепла, её запаха, её тела, прижатого к моему.

— Ты… — начинаю я, но слова теряются, когда она снова припадает к моим губам, на этот раз ещё жаднее, ещё отчаяннее.

Я несу её к дивану, не разрывая поцелуя, чувствуя, как её ногти оставляют едва ощутимые следы на моей спине. Всё вокруг перестаёт существовать — есть только мы, наше дыхание, наши тела, сливающиеся воедино в этом безумии.