Чтение онлайн

— Всё будет хорошо, Яр, — подбадривает он. — Ты, главное, не отключайся. Слушай мой голос. Так говорят, нужно делать. Ну, разговаривать.

Я вот вымолвить ничего не могу. Лишь смотрю на того, кто почти разрушил меня. И хочу, чтобы это всё исчезло. Закончилось. Чтобы я больше никогда не сталкивалась с этим мужчиной. Из-за него я потеряла веру в людей, в частности в мужчин. Из-за него я никогда больше не наступлю на те же грабли. И не выйду никогда замуж. С лихвой хлебнула я этого женского счастья. С меня хватит. Я лучше буду старой девой, кошатницей, правда, без кошек и… как там ещё называют этих одиноких женщин, без довеска в виде мужика?

— Уходи, — еле шевелю губами.

— Что ты там бормочешь? Не слышно ни черта, — Дима склоняется ближе. — Сейчас скорая приедет. Вылечат тебя и заживём, Яра. Я уже твоим сказал. Папа твой меня на Новый год позвал. Соберемся семьёй и оставим прошлые обиды в старом году.

Прикрываю глаза, внутренне содрогаясь от перспективы совместного празднования моего самого любимого праздника.

— Отойдите в сторону, — гремит незнакомый голос.

— Скорая приехала, Яра, — бывший муж отходит, и его место занимает другой мужчина. Широкоплечий и большой.

Сознание урывками выхватывает последующие события. Вот я лежу на асфальте, в следующий миг уже на каталке и к вене подкреплена капельница. Моргаю — и вот я уже в машине скорой. Яркие лампы больно бьют по глазам, со стоном отворачиваюсь вбок и прикрываю глаза.

— Я с ней поеду, — слышу голос Димы.

— Кем ей приходитесь? — басит широкоплечий врач.

— Муж! — заявляет бывший.

— Нет, — хриплю и мотаю головой.

— Сейчас анальгетик подействует, — ко мне склоняется фельдшер, молодая девушка. По руке гладит и улыбается.

— Он не муж. Не пускайте его, — еле ворочаю языком, но медсестра меня слышит, кивает и быстро выскакивает на мороз.

Едва сместившись, ловлю полоску света от фонарного столба и край оживлённой трассы, возле которой стоят бывший муж и здоровенный спаситель моего бренного тела.

Снег пушистыми хлопьями идёт, ветер нещадно воет, машины с рёвом проносятся мимо. И чудится мне, как тёмное небо светлеет. Очередное проезжающее мимо авто ослепляет галогеновыми фарами.

Жмурюсь сильно-сильно, с болью выдыхаю морозный воздух, проникший в салон кареты скорой помощи. И вздрагиваю, ощущая чужое прикосновение. Но открыть глаза и посмотреть не могу.

Ничего не могу сделать. Хотя, кажется, я не отключилась. Чувствую лишь присутствие кого-то.

Не слышу мужскую ругань, как и звуки машин. Лишь отдалённо раздаются голоса на незнакомом языке. Напрягаю слух, стараясь уловить суть разговора.

Так странно слышать и чувствовать, но не ощущать собственного тела. Голоса пропадают, и я оказываюсь в вакууме. Я вроде бы как и жива, но будто бы уже и нет. Не знаю, что по этому поводу чувствую. Жалость к себе? Молодая ведь ещё, только четвёртый десяток разменяла. Радость, что больше не увижу бывшего мужа? Спокойствие? Вот, скорее всего, спокойствие…

Голоса приближаются, и, кажется, я даже их понимаю. Один рычащий и грубый, второй… Второй бархатно-тихий, но какой-то стальной, что ли.

Они ругаются друг с другом. Тот, стальной, грозит, что уничтожит рычащего, если его жена умрёт. А рычащий обещает потопить его семью в крови, если его жена не выживет.

Наверное, я в палате лежу вместе с их жёнами. И повезло же этим женщинам. Вон как за них мужчины борются.

Мои мысленные метания прерывает очередная боль. Начинается с несильного покалывания конечностей, но быстро охватывает всё тело. И я тихо стону, затыкая ругающихся.

Значит, всё-таки не умерла.

Распахиваю глаза и смотрю на деревянный потолок. Интересно, это в каких больницах такой интерьер?

— Она в сознании! — эмоционально восклицает некто с боку, только голову повернуть не могу. — Леди Дэлейн…

— Она Морвел-Роар, Сальма, — поправляет бархатно-тихий тембр.

— Да-да, конечно, — тараторит та, кого Сальмой назвали. — Миледи, вы меня слышите? Последите за светом.

Перед глазами появляется ярко-жёлтая точка и двигается в разные стороны. Машинально слежу за ней. Это что за новшество у врачей? Обычно они фонариком светят. А тут… Может, это мой очередной бред?

— Если вы меня слышите, сожмите мою руку.

Если бы я могла чувствовать собственные руки, наверное, сжала бы. Но я ничего не чувствую, кроме остаточной боли, что циркулирует по телу. Прикрываю глаза, меня утягивает в сновидение.

— Отойди, — бархатный голос приказывает кому-то.

Через закрытые веки замечаю движение теней. А после чувствую прикосновение. Тёплое, я б даже сказала, горячее. Оно вырывает меня из дрёмы, и я вновь открываю глаза.

— Ну же, сожми мою руку, — просит он, и давление усиливается.

А вдруг я парализована? Эта мысль очень пугает. Всем своим существом напрягаюсь. В первую очередь себе доказать хочу, что не просто живая, ещё и дееспособная. И мне удаётся слегка сжать его ладонь, вызывая вздох облегчения у мужчины.

— Ну что? — отрывисто спрашивает рычащий.

— Она идёт на поправку, — отвечает держащий меня.

Глава 2

Мужчины довольно быстро удаляются, со мной остаётся некая Сальма. Женщина выслушивает ценные указания и обещает позаботиться об их жене. Странно, что в единственном числе жена. Наверное, я не так расслышала и всё-таки речь о жёнах. На этой ноте я уплываю в царство Морфея.

В себя прихожу ранним утром нового дня. Сквозь не до конца зашторенное окно ярко пробивается солнечный луч. Улыбнувшись, переворачиваюсь на живот, подушку крепко обнимаю. И даже не обращаю внимания на то, что могу, наконец, двигаться. А вот когда до меня доходит, что я могу не только двигаться, но и боли никакой не чувствую, вскакиваю. Так резво и бодро, аж голова кружится. Приходится сесть обратно на высокую кровать.

— Миледи, вы очнулись! — восклицает кто-то за спиной.

Обалдело оглядываюсь. Она это мне? Больше в комнате никого нет. И вообще, эта комната на больничную палату не похожа совсем.

— Радость-то какая! — всплеснув руками, женщина кружится вокруг меня, щелчком пальцев зажигает жёлтый огонёк. — Последите за светом, миледи.

Обалдело слежу. Я точно ещё в бреду нахожусь.

— Замечательно. Нужно незамедлительно написать архонту. Ох, обрадуется лорд Морвел. И этот… — сглотнув, бледнеет медсестра или сиделка, даже не знаю, как её назвать. — Второй ваш тоже обрадуется, да. Как вы себя чувствуете?

— Сносно, — хрипло выдаю я. В очередной раз удивляясь собственному голосу. Тоненькому, нежному. На руки свои белоснежные смотрю. Точно, глюки!