Чтение онлайн

– Ты ведь знаешь, о чём говоришь? – тихо спросила я.

– Мои родители были в шоке.

Мне захотелось более подробно расспросить его о том сложном времени, когда он осознал, что не может быть прежним. Хотелось понять, что он чувствовал, как реагировали на это окружающие. Я открыла было рот, чтобы задать очередной вопрос, но по Лёхиному лицу поняла, что разговор окончен. Вздохнув, я улыбнулась и, пообещав не задерживаться, помчалась наверх, в спальню.

В шкафу нашлись вполне сносные синие джинсы, тёплый свитер и кроссовки. Идеальный наряд для прогулок по городу на Неве в это время года. Мне оставалось лишь снова подивиться тому, как Навигатор всё успевает. Парень создаёт искусственные реальности и базы для новых миров, а в перерыве бегает по магазинам, чтобы купить мне еду и подходящую одежду.

Что ещё? Ах, да! Ещё он убеждает мою мать не волноваться и преподносит ей вполне правдоподобную историю о том, как вся моя группа спешно умчалась в Питер под предводительством Антошкиного папы. Бред, конечно, но ведь сработало!

Вспомнив маму, я невольно улыбнулась. Кажется, начинаю скучать по ней.

Быстро натянув на себя одежду, заботливо приготовленную для меня Лёхой, я выскочила из комнаты.

Он ждал в прихожей. На нём были все те же неизменные джинсы, майка и лёгкая кожаная куртка, небрежно накинутая на плечи. В руках он держал мою дублёнку. Я послушно оделась и в последний раз оглянулась по сторонам, прощаясь ещё с одним домом, ставшим моей судьбой. Хоть и ненадолго, на короткое время, но я нашла здесь прибежище и, как ни странно, была счастлива. Именно здесь мне открылось, что моя судьба – иная, совсем не такая, какой представлялась ещё совсем недавно. Здесь я научилась подстраиваться под новое время, выбирать нужную скорость. Узнала, что есть места, свободные от координат и ориентиров, откуда можно попасть в любую точку. Поняла, что можно создать любую реальность, любое пространство, если ты – талантливый программист и твоё прозвище – Навигатор.

Я с теплотой посмотрела на парня и решительно толкнула дверь, ведущую в большой мир. На улице было светло и по-весеннему радостно. На деревьях и на земле всё ещё белели пухлые сугробы, но солнце, яркое и задорное, предвещало скорую весну.

Мы попрощались у моей калитки.

– Спасибо тебе, – тихо сказал Навигатор.

– За что? – удивилась я, ещё секунду назад намереваясь сказать ему то же самое.

– За то, что не стала обсуждать со мной подробности увиденного там, в доме. У тебя ведь голова разрывается от вопросов и мучительных догадок, но ты молчишь.

Я покачала головой:

– Ты не прав. Ты слишком лестного мнения обо мне. Я бы хотела обсудить увиденное, задать тебе множество вопросов, но мы сегодня расстаёмся, и я пока не могу думать ни о чём, кроме этого.

– Поэтому и говорю: спасибо, – сказал Навигатор, – оказывается, я тоже много значу для тебя, раз ты хоть на короткое время забыла о НЁМ.

Он сжал кулаки, его лицо напряглось.

– Мне страшно идти домой, – еле слышно проговорила я, нисколько не сомневаясь, что Лёха меня услышит, – как только останусь одна, на меня навалятся все эти воспоминания, картины того, что я недавно увидела в других реальностях. Сразу все, в огромном количестве. В них придётся разбираться, выстраивать логические цепочки, как в лихо закрученном детективном романе. У меня множество вопросов, но да – я должна сама найти на них ответы.

– У тебя будет время всё обдумать. Денька два-три, может, неделя, – загадочно предупредил парень. – Забыл сказать: ты сейчас придёшь домой и свалишься с температурой. Организм включит защиту, чтобы снять лишний стресс. Согласись: то, что ты пережила за последнюю неделю, многим не удаётся пережить и за всю жизнь. Скажешь матери, что в поезде наелась мороженого. Только сделай это сразу, как увидишь её, потому что вскоре после этого уже будешь валяться в бреду.

Я усмехнулась:

– Да ладно, чего уж там! Мне достаточно попить холодной водички, и горло уже красное, а на градуснике – 39,9. Так что моя мама нисколько не удивится. Главное, успеть добраться до кровати.

Мы немного постояли молча, внимательно разглядывая друг друга и пытаясь сохранить в памяти мельчайшие черты, едва заметные глазу особенности наших лиц.

Я первая сделала движение к нему навстречу, чтобы обнять на прощание. Навигатор, казалось, того и ждал. Он сгрёб в меня в охапку и зарыл своё лицо в мои волосы.

Наконец он произнёс, не выпуская меня из своих объятий:

– Ты прости меня.

– За что?

– За моё недостойное поведение в первый день. Я слишком много себе позволил. Не следует целовать девушку, не получив на то её согласия.

Я отрицательно помотала головой:

– Мне не было неприятно. Скорее, наоборот. Только ты хотел, чтобы я ответила на твой поцелуй, а я не смогла.

– Знаешь, я ведь надеялся тогда, в тот первый день, что стану дорог тебе. Что ты забудешь о том, другом, и полюбишь меня. Но этого не произошло.

– Где ты теперь поселишься? – спросила я, уходя от сложной темы.

– Если бы ты ответила мне взаимностью, я бы потерял себя. Мне бы пришлось измениться, – продолжал Лёха, словно не слышал моего вопроса, – теперь придётся снова вставать на привычный путь и делать то, что должен.

Я посмотрела на парня снизу вверх и оттолкнулась от него руками.

– Ты, наверное, уже поняла, Мила, что у всего на свете есть своё дно, – жёстко ответил он, – там всё иначе, чем казалось вначале. Нельзя судить обо всём плоско. Стремление Вигиланов к власти ещё не означает, что все их действия направлены лишь на причинение вреда кому бы то ни было. Рано или поздно, но ты убедишься в этом. Или укрепишься в своём мнении. Как тебе будет угодно!

Лёха посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом и круто развернулся на 180 градусов. Через мгновение я уже рассматривала его широкую, крепкую спину, стремительно удаляющуюся вдаль. Вот так, не прощаясь, не говоря лишних слов, он уходил от меня, оставляя в моей растревоженной душе лишь светлое воспоминание, похожее на лёгкое облако.

Действительно, как можно судить Вигиланов или Тэрфов, если один из них сделал для меня столько добра, ничего не попросив взамен?

Я улыбнулась ему на прощание и толкнула калитку.

Следующие несколько дней, как и ожидалось, прошли в бреду. Едва переступив порог дома, я бросилась на шею матери и, под предлогом усталости, сразу же поднялась к себе. Наскоро приняла душ и плюхнулась в кровать. Оставалась маленькая надежда, что ещё до того, как наступит жар, я смогу сопоставить кое-какие факты, хорошенько вспомнить всё то, что произошло со мной за последнее время. Сделать хоть какие-нибудь, пусть даже промежуточные выводы о себе и своём прошлом. Однако меня почти сразу начало знобить и сознание померкло. Оно то возвращалось ко мне, то покидало на время, чтобы снова вернуться.

Я слышала краем уха, как мать тихо, на цыпочках, заходит ко мне в комнату. Почувствовала её прохладную руку на своей голове. По-моему, она не на шутку испугалась, дотронувшись до раскалённого лба непутёвой дочурки. Начала сильно меня трясти. Я начала врать про холодное мороженое. Она взволнованно говорила с кем-то по телефону. Наверное, с доктором. Только бы им на пару не пришло в голову поместить меня в больницу! После больницы уж точно придётся лечиться от какой-нибудь инфекции. Там-то лежат действительно больные люди!

Слава Богу, никто меня туда не упёк! Я всё ещё находилась дома, в своей кровати, окружённая маминой заботой.

Забавно, но у меня неплохо получалось строить планы на будущее, вспоминать моменты из записи, обнаруженной в дне дома, задавать самой себе вопросы и отвечать на них. И всё это – в полнейшем беспамятстве, в беспросветном, казалось бы, бреду!

Когда я наконец пришла в себя, в моём мозгу уже твёрдо засели основные выводы. Один из них был наиболее очевидным: я уже встретила свою любовь и теперь просто обязана отыскать этого парня. Что было известно о нём? Немногое. Его отец – Ясный. Как и он сам. Любимый позволил разлучить нас, потому что понимал, что я долго не протяну, буквально физически не выдержу этой страсти. Его отец говорил обо мне, как о человеке. Значит, я – не одна из них, хотя вопрос о моём воссоединении с Ясными был поднят. Непонятно, что им помешало. Хотя… Мой любимый сказал, что не позволит сделать это, не разрешит использовать меня. Скорее всего, в этом и причина.