Чтение онлайн

Однако тяжело быть ходячим напоминанием о той, которую мы все потеряли.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и пообещала себе: через пятнадцать минут ты сможешь заняться алгеброй. Через пятнадцать минут тебя ждет передышка. Продержись пятнадцать минут – и все будет хорошо.

Ты правда думаешь, что мама предложила тебе прийти в гости из жалости?

Нет, больше не думаю. Теперь-то я знаю, что твоя мама – это что-то невероятное.

Яблочко от яблони.

Ой, я тебя умоляю!

Но ты-то признаешь, что позвала меня сидеть с вами за обедом только из жалости.

Да, так и было.

Ну вот. Надо было соврать и сказать, что ты мечтала со мной подружиться, потому что я крут.

Ты хочешь, чтобы я тебе врала?

Эм… конечно. Друзья врут друг другу, чтобы поддержать, настроение поднять. Ты не знала?

А я уже говорила тебе, что ты сегодня ужасно мило выглядишь?

Спасибо, я… подожди-ка!

Я расстроился, когда родители объявили, что мы переезжаем в Висконсин. Почему я должен бросать друзей и всю свою жизнь здесь из-за того, что папу повысили? Почему нельзя остаться в Санта-Монике, где круглый год отличная погода и волны для серфинга?

Потом я подумал: ну ладно, смогу начать жизнь сначала. Раньше я всегда завидовал, когда к нам приходил новичок. Он сразу оказывался в центре внимания. Такой загадочный! Он мог оказаться кем угодно. Так что, может, переезд – это и не так уж и плохо. Я буду незнакомцем с дальних рубежей. Какая девчонка устоит перед таким?

И вот я приехал.

Когда директор познакомил меня с Макаллан, я разволновался: уж очень она хорошенькая. Но затем она за две с половиной секунды ясно дала мне понять, что я ее совершенно не интересую. Дайте ей стакан воды в руки – и через минуту он промерз бы до дна. Да, такая ледышка.

Я и подумал, ну ладно, больше мы с ней не увидимся, – и сосредоточился на парнях. С ними и общаться легче.

Перед обедом я подошел к группе ребят и, стараясь выглядеть спокойным и равнодушным, представился. Но, думаю, от меня так и разило отчаянием. Я сразу понял, что король нашего класса – это огромный накачанный парень по имени Кит. Его постоянно окружала группка из трех-четырех ребят, и все они носили футболки какой-то спортивной команды из Висконсина. Кит был одет в худи команды «Бэджерс» и джинсовые шорты. Огромный, около метра восьмидесяти ростом, он возвышался над толпой – включая учителей. Не толстый, не худой… просто большой.

Я подошел к ним. Кит внимательно смотрел на меня.

– Как жизнь? – спросил он.

Я не успел даже поздороваться. Мы завели разговор ни о чем; это было похоже на собеседование на работу.

А затем я совершил фатальную ошибку. И ведь знал же, что не надо этого говорить!

Я признался, что болею за «Чикаго Беарз».

Клянусь, не шучу: в ответ на меня буквально зашипели.

Ну и ладно, подумал я. Ну подразнят немного. Парни всегда так себя ведут. Во всяком случае, я надеялся, что меня будут дразнить: если тебя обзывают в мужской компании, то ты вроде как свой.

Но потом, за обедом, я взял еду и пошел к столикам… и ни один школьник даже не посмотрел в мою сторону. Вокруг все делились летними новостями, и им не было дела до какого-то там одинокого новичка. И вот вместо того чтобы превратиться в местную знаменитость, я будто подхватил проказу. До этого все твердили, какие в Висконсине дружелюбные люди, но мне так не казалось. Со мной обращались, словно я какой-то захватчик, непрошеный гость. Не прошло и дня в новой школе – а я уже погрузился в пучину отчаяния.

А потом подошла Макаллан.

Она в буквальном смысле слова спасла меня от публичного унижения: мне не пришлось обедать в одиночестве в первый школьный день. С тех пор я обедал вместе с ней и ее подругами.

Насчет ее визитов по средам у меня поначалу были смешанные чувства. Как только мы заходили в комнату, она хватала домашку и сидела училась, пока ее не забирал отец. И улыбалась, лишь если я включал «Багги и Флойда». Однако прошла одна среда, потом другая… и постепенно мы разговорились.

Она вообще ничего такая. Правда, очень крутая – даже при своей ледяной натуре.

Однажды в среду, где-то через месяц после начала учебы, ей пришлось остаться допоздна. Мама вернулась из магазина и сказала:

– Макаллан, солнышко, звонил твой папа. Он задерживается на работе, так что тебе придется ужинать у нас. Надеюсь, тебе нравятся жареные овощи?

Мы сидели в столовой. Макаллан внимательно наблюдала, как мама прошла в кухню и начала разбирать пакеты с едой. Я изо всех сил старался не расхохотаться: девушка так сосредоточенно нахмурила лоб, словно билась над задачей по математике. Офигенно милая привычка, если честно.

– Эй, – я попытался переключить ее внимание на себя. – Хочешь в компьютер поиграем?

– Я хочу закончить план сочинения.

Она начала что-то черкать в блокноте.

Я поднял со стола потрепанную книжку, которую она читала:

– «Мисс Лулу Бэтт»? – я рассмеялся. – Ты пишешь отзыв на книгу, которая называется «Мисс Лулу Бэтт»?

Макаллан потянулась ко мне:

– Пожалуйста, не порви. Я взяла ее в библиотеке. Это редкое издание.

Я, склонившись в поклоне, протянул ей книгу на обеих ладонях.

– И, к твоему сведению, Зона Гейл – автор этой книги – родилась в Висконсине. Первая женщина, получившая «Пулитцера» по драматургии. Думаю, тебе не помешает изучить историю штата, в котором живешь.

– Угу, угу.

Так я отвечал всякий раз, когда Макаллан пыталась напоить меня из фонтана знаний. А происходило это постоянно. Учился я неплохо, получал нормальные оценки, но таким ботаном, как она, точно не был.

Она опять уткнулась в блокнот.

– А ты про какую книгу будешь писать? Доктора Сьюза?

– Я люблю куриный джем, вот прям со всем, – процитировал я, чуть изменив слова.

Она поморщилась:

– Понятия не имею, почему с тобой общаюсь.

Она сделала вид, будто снова погрузилась в работу, но я-то видел, что уголки губ у нее дрогнули.

Я осторожно взял книгу со стола.

– Может, мне правда почитать? Что там за лулу учудила эта Бэтт?

Макаллан застонала.

– Миссис Рождерс, может, вам чем-нибудь помочь?

Мама просунула голову в дверной проем: