Чтение онлайн

Я разрезала тонким кинжалом веревку, что сдерживала брыкающиеся ноги и потянулась к правой руке, что почти посинела перетянутая красным гардинным шнуром. Бритвенно-острый нож с трудом перерезал прочные шелковые нити, а поза в которой я стояла была крайне неудобной, в любую минуту я ожидала, что в дверь ворвется мерзавец, сотворивший это с Лив.

Волоски на моей шее встали дыбом, я внутренне подобралась, словно хищник перед прыжком, и сама не понимая почему — резко сменила позицию, откидываясь назад и пытаясь сгруппироваться. По касательной, едва не задев мою печень, тонкий как шило кинжал, разрезал мой х'ами неглубоко пропоров мне бочину.

Оливия набросилась на меня, нанося точно выверенные удары, еще дважды рассекая мне стилетом торс, ниже пупка и выше груди. Наконец-то я смогла выпутаться из покрывала и блокировать удар, лезвия встретились, высекая искры и зазвенели, сопротивляясь напору.

— Ты что творишь, Монди**, - шипела я, парируя. Ловко подруга вскочила на ноги, принимая более выгодную позицию и набрасываясь на меня сверху.

— Ты пришла, чтобы убить меня, но я сделаю это первой. Любимица искусников, непобедимая Долор.

— О чем ты говоришь, я должна убить дракона, он моя цель, а не ты, подруга, перестань нападать и давай поговорим.

— Размечталась, несси, — с издевкой проговорила та, титулом я не бравировала, но моё благородное происхождение всегда было поводом для смешков и неисчерпаемого подтрунивания. Иногда злого, иногда завистливого. — Держи карман шире, я сейчас типа сдамся, а ты меня пришьешь по-тихому и золотишка заработаешь.

Ливи устала, она всегда была слабее и осталась лишь благодаря Ти да мне. В спаррингах мы её щадили, получая нагоняй от мастеров, подтягивали по теории и всячески старались помочь ей, здраво опасаясь за её судьбу после отчисления. Пару раз искусникам удавалось практически сломить её, но отболев положенное и заростив переломы Оливия продолжала обучение как ни в чем не бывало. Мухлюя первоклассным шулером и пока выигрывая жизнь в этой партии.

С трудом, но мне удалось выбить стилет, но это совсем не означало, что она осталась беззащитна, спарринг продолжился в рукопашную. Два сломанных пальца и треснутую лучевую кость спустя мне удалось скрутить подругу.

— Кто твоя цель, кто? — тряхнула я её как следует, ударяя носком ботинка по хрупкой, едва зажившей коленной чашечке, она брыкалась словно фурия, не оставляя мне выбора, и я была жестока. С протяжным воем она упала на ковер, размазывая кровь из рассеченной брови, слюни и слезы по тканному шёлку.

— Ты, поняла, ты? Или ты, или я.

Вот почему дракон, самая сложная цель — это не окруженный телохранителями толстосум или высший армейский чин, это тот, кто дорог тебе. И от мысли об его убийстве твоя душа кровоточит, а руки дрожат, не желая совершать то, чего требует разум.

Дракон — это безысходность фатума.

Вот почему связана на постели — вид беззащитной жертвы и возможность нанести удар из-подтяжка.

— Нет, есть третий вариант, услужение, несколько талей и нам не придется убивать друг друга. Подумай и решай, сейчас, без промедления, — я давала ей шанс, и для неё, он был единственным выходом. А для меня, что ж, видят Великие, я не хотела такой судьбы ни для неё, ни для себя.

Она закивала хрипло соглашаясь, подвывая, словно раненная волчица, попавшая в капкан, и в эту самую минуту отгрызающая себе лапу, чтобы освободиться. Ливи приняла мою руку, протянутую в знак примирения.

И подло напала, стоило мне всего на квази изобразить согласие с судьбой и смирение с будущим рабыни с торком на шее.

Нет, я не буду больше настолько доверчива, приближая к себе людей, разочаровываясь вновь и вновь. Я не в праве быть слабой, ради родителей и того, что сейчас движет моей жизнью — мести.

Я первой нанесла смертельный, практически безболезненный удар выше сердечной мышцы, туда, где шантильское кружево едва прикрывало полную, по девичьи упругую грудь. Её лезвие, спрятанное меж пальцами, прошлось по ключице, не задевая сонную артерию, которая была целью, но болезненно разрезая тонкую кожу костюма и плоть.

— Глупая, — упрекнула я умирающую подругу, подтягивая распластавшееся поломанной марионеткой тело к себе на колени, — мне ли не знать про лезвие. Ведь это я научила тебя прятать его.

— Прости, — вместе с дыханием из неё выходила и жизнь, хриплые стоны перемежались кровавым кашлем, — прости… — но её сожаление носило другой характер, неприкрытая ненависть во взгляде четко дала понять — ей жаль, что я не стала её первым драконом.

Спустя ун я покинула пансион. Кошелек впервые за несколько талей был полон, а две чеканные бляшки из серого олова покоились на дне походной котомки.

Я не стала дожидаться Тируму, отныне нам не по пути, а все совместные планы пусть катятся к демонам Изнанки.

Надеюсь, линии наших судеб не пересекутся.

Меня же ждал неблизкий путь.

Расаян.

*Марон — названа так за кроваво-красный цвет песка.

**Монди (moundi) — мир, значение имени Оливия — ветвь мира.

Расаян, государство ранее диких, кочевничьих племен, которым последние шестьдесят талей правил Тан Карим Арунаян, издревле славилось лучшими скакунами среди стран Кватры и Круга. Несмотря, а может и благодаря тому, что единственная из стран содружества более пяти сентов назад она не отменила рабство, государство степняков выбилось в лидеры среди заводчиков ценных пород скакунов, сосредоточившись на селекции ценной алталирской породы.

Чистокровные алталиры — это необыкновенная красота и предел мечтаний любого конника. Легенда гласит, что элементали создали их из ветра и дыма костров.

Для большинства варваров эти кони ценились больше, чем жена. А если учесть то, что позволить себе коня такой породы могли лишь очень состоятельные степняки (за очень редким исключением породистых кобыл и никогда жеребцов продавали в другие страны), это говорило о небывалой стоимости лошадей.

Истоки истинного происхождения породы покрыты многочисленными легендами и тайнами и до сих пор остаются секретом Танского рода Арунаянов, первых селекционеров сумевших достичь таких небывалых результатов. Если вкратце, то диких лошадей пустыни одомашнили, а в суровых условиях тяжелого климата скакуны спустя несколько сентов приобрели небывалую выносливость, за что так ценились. Немалую роль в становлении породы сыграли постоянные набеги бедуинов друг на друга, во время сражений скакуны приобрели маневренность, резвость, силу.

В итоге получились крупные, плотно сбитые, но грациозные животные, незаконный вывоз которых за пределы государства карался смертной казнью.

На золото, что я получила после окончания КаноНуб, я могла бы шикуя прожить пару талей или экономя на всем — с десяток. Я же решила потратить деньги с большей пользой нежели притвориться, что всего этого со мной не происходило. Нет, я намерена стать не просто ассасином, но лучшим. И для этого нужен опыт и каторжный труд. Я не могла позволить себе отдых, да и деньги жгли спину, через кожу сдельной сумки.