Чтение онлайн

– Только он никогда его не съест, – сказал Сандор. – Это синдром греческой урны. – (Что бы это значило?) – Лев будет держать его, а он будет бороться до конца вечности.

Он заглянул в щелочку между воротинами – створки были слишком высокими, чтобы смотреть поверх них.

Подъездная дорога с высокими стенами по обе стороны тянулась вдаль точно так же, как в книжке. Кремневая аллея, как ее назвал архитектор. Теперь было ясно почему. Стены, высотой в целых восемь футов, были сложены именно из этого камня, он валялся здесь повсюду. На обратном пути я увидел вспаханное поле, усыпанное такими же камнями, как в стенах Джаредз. Сандор сказал, что ему удалось разглядеть дом вдали, а я смотрел, но так и не понял, что это за клочок серого – стена дома или небо.

Не знаю, почему я попытался открыть ворота. Думаю, в той ситуации так поступил бы каждый. Створки выглядели так, будто их достаточно толкнуть – ведь я не заметил на них никаких замков. Однако они даже не шевельнулись. Сандор сказал:

– У тебя нет ключа.

– При чем тут ключ? – сказал я. – Здесь же нет замочной скважины.

Там электронный замок, сказал он, нужно иметь специальный ключ, что-то вроде персонального передатчика, чтобы разомкнуть цепь или замкнуть ее – в общем, все в таком роде. Достаточно, сидя в машине, взмахнуть такой штукой – и вуаля! Сезам, откройся, – ворота распахнутся перед тобой.

– Наверное, у него в холле монитор, и он видит, кто подъехал, и общается с ними по переговорному устройству. А если кто-то появляется на аллее ночью, то срабатывает инфракрасный тепловой датчик – он засекает все, что есть на аллее, пешеход или машина, лиса или даже кошка, – и тут же зажигается ослепляющий свет.

– Откуда ты знаешь? – сказал я.

– Просто знаю.

Мы сели в машину и поехали к деревне. До нее была миля или чуть больше. Мы проехали сто ярдов [12] мимо Джаредз, потом еще полмили, и Сандор заставил меня остановиться, и мы оглянулись, чтобы разглядеть дом, но увидели только поля, рощицы, купы высоких деревьев, линию деревьев и стену, прямую, как пластина. Это и была Кремневая аллея. У Сандора было немного денег – наверное, украл у своей матери, – и мы пошли в паб. Он послушал разговоры вокруг нас и сказал, что завтра сюда вернется, я подброшу его по дороге.

– По дороге куда? – сказал я.

– Завтра ты приступаешь к рекогносцировке, малыш Джо, – и Сандор объяснил мне, что это слово значит. Мне предстояло оставить машину там, где мы припарковались сегодня, и наблюдать за воротами, смотреть, кто входит и выходит, записывать номера машин, и если она выедет из ворот, сама за рулем или с водителем, я должен последовать за ней.

– Кто она, Сандор? Кто живет в этом месте?

– В книжке же написано, – сказал он. – Человек по фамилии Апсоланд. Очень богатый, лет пятидесяти, специалист по системам безопасности. Кто еще, по-твоему, живет здесь? – Я просто смотрел на него; ожидалось, что я не знаю. – А кто, по-твоему, мог бы выйти за богатого, а потом, после всего, что она пережила, влюбиться в специалиста по безопасности?

Вдруг все стало легко.

– Принцесса, – сказал я.

На следующий день я высадил Сандора в деревне далеко от паба, и он сказал, что доедет на автобусе. Там был автобус, который ходил дважды в день. Я считал, что наблюдение и преследование у него получилось бы гораздо лучше, чем у меня, но, когда я это предложил, он категорически отказался. Он сказал, что я ленюсь. К десяти я уже был у Джаредз и припарковал машину там же, где вчера. Первым делом я вылез из машины и еще раз взглянул на тех львов.

Они заворожили Сандора, это я понял сразу, а меня они чуть-чуть расстроили. Львы мне совсем не нравились. Пусть тот, кто их сделал, и талантлив, но он болен. Я видел много больных на голову людей и разбираюсь в этом. В больнице был один мужчина, который кусался; он укусил медсестру за руку, а однажды я видел, как он опустился на четвереньки и куснул кого-то за лодыжку, как собака. Еще была женщина, которая никогда не пользовалась правой рукой, она говорила, что правую руку ей ампутировали, хотя рука была на месте, где и у всех людей. Если бы у кого-нибудь из них хватило таланта вырезать всякие штуки из камня, они, я думаю, вполне могли бы сделать таких львов, а вот обычные, здравомыслящие люди, как мы с Сандором, на такое не способны.

На этот раз я заметил ящик, сложенный из кирпичей, с деревянной крышкой. Он был пристроен сбоку от левого воротного столба, того, на котором сидел лев-наблюдатель, а не лев-людоед. Ящик был предназначен для почты, на нем металлическими буквами было написано «Джаредз». Его можно было заметить, только если идти со стороны деревни. Я снова посмотрел в щелку между воротами. В этих воротах есть нечто, что просто заставляет тебя заглянуть за них. Я никогда раньше не видел такой подъездной дороги к дому, нигде. Конечно, я мало что повидал, я не настолько искушен во многих вопросах, но вряд ли существуют дороги, похожие на эту, на коридор из камня и деревьев без потолка. Хотя потолком можно считать переплетающиеся ветки. Когда они оденутся в листву, то образуют два ската одной крыши.

Это было слегка сверхъестественным, то, что произошло. Я думал, что обе стены тянутся непрерывной полосой до невидимого дома, но оказалось, что я ошибся, потому что совершенно неожиданно из одной стены вышла собака и исчезла в другой. В первое мгновение я решил, что собака все время была у стены. Но если это так, куда она делась?

Собака была такого же цвета, как кремень. Я вглядывался, говоря себе, что глаза обманули меня, и тут из стены появился мужчина, а с ним – еще одна собака. Обе собаки принадлежали к той породе, что похожа на волка. Мужчина был высоким, выше Сандора, и крупным, не толстым, а с широкими плечами и мощной грудной клеткой. Апсоланд, подумал я. Потом я вспомнил, как Сандор говорил, что Апсоланду пятьдесят. Естественно, я не мог хорошо разглядеть мужчину, он был от меня ярдах в ста, но вы же знаете, как это бывает, есть в человеке нечто такое – как он ходит, как держит голову, общий облик, – что указывает на его возраст. Этот мужчина был моложе – возможно, лет на десять моложе.

Сандор ничего не говорил насчет того, чтобы попытаться пробраться внутрь, но он ничего не говорил и о том, чтобы этого не делать. Мне ужасно хотелось узнать, есть ли калитки в стенах, установлены ли на них электронные замки и как выглядят участки по ту сторону стен. Воротные столбы, сложенные из кирпичей, были внушительными – надеюсь, я правильно использую это слово, Сандор недавно научил меня ему, – но проволочная ограда была присоединена к ним лишь тонкими полосками. Я понял почему, когда ухватился за верхнюю полоску. Она была под напряжением.

Моя рука подскочила, и я почувствовал себя так, будто меня ударили чем-то тяжелым по предплечью. Это противозаконно, не так ли, устанавливать подобные системы против людей? Наверняка. Люди – не свиньи и не коровы. Когда я рассказал Сандору, он сказал: законно это или нет, но какова вероятность того, что об этом знают, или что те, кого поймали на ограде, кому-то в этом признались?

– В том смысле, что ты ведь не побежал бы заявлять в полицию, правда? – сказал он.

Я шел обратно к площадке для отдыха, размышляя о том, что мне предстоит долгое ожидание на холоде, когда услышал позади шум машины. Я уже был у «Фиата», когда автомобиль повернул налево в конце подъездной дороги к Джаредз. Это был «Вольво», одна из маленьких моделей, 343S, забавного розовато-медного цвета, какой не увидишь у других производителей. Я на секунду или две увидел водителя, и его рука высунулась в окно и помахала чем-то. Специальным ключом, как сказал Сандор. Насколько я успел разглядеть, водитель был молодым, темноволосым, с красивым профилем.

«Вольво» скользнул на подъездную дорогу. В общем-то, я жалел, что ушел от ворот и не увидел, как они открылись и как машина въехала на Кремневую аллею, но оставаться там было бы ошибкой. Предполагалось, что никто не должен меня видеть. Время тянулось медленно, пока я сидел в машине. Я жалел, что не купил ничего съестного – просто забыл об этом, а сейчас меня начал мучить голод. В конечном итоге, часа в три, я поехал в деревню, надеясь, что не увижу Сандора. Нет, надеялся я не по-настоящему. Я вообще не могу представить, что может наступить время, когда я не захочу видеть его. Я просто не хотел, чтобы он поймал меня на том, что я покинул свой пост.