Чтение онлайн

Баловать меня, сдувать пылинки. Он поступает так, потому что наших отношений, нас могло и не быть. В один злополучный день 'мы' могло бы исчезнуть, оставив после себя горькие и щемящие воспоминания. И тот шанс, подаренный нам с любимым судьбой и

Богом, мы ценили больше всего на свете. Радовались каждому мгновению, проведенному вдвоем.

– Скажу, - с готовностью согласился родной, - Хочу сына, или еще одну дочку. Что скажешь?

Что скажу? Он и без меня прекрасно знал ответ.

Нежно улыбнулась, глядя на любимое лицо.

– Скажу, что было бы замечательно родить сразу двоих, - продолжала улыбаться я. На лице мужа засияла улыбка.

– Это в идеале, - хохотнул он, - Но соглашусь и на одного карапуза.

Засмеявшись, обняла мое любимое солнце за шею, притягивая к себе.

– Ой, - вдруг проговорил муж, на миллиметр отстраняясь, - Ты меня совсем отвлекла.

Вот!

Мой хороший вынырнул испод одеяла, и спустя пару секунд вернулся в наше укрытие.

В его руках была продолговатая коробочка.

– Вот, думаю, тебе понравится, - осторожно проговорил любимый. Сомневаться не приходилось, муж мои вкусы и предпочтения во всем знал лучше, чем свои.

Открыла коробочку. К длинной цепочке был прикреплен кулон в форме кленовых листочков. Внутри каждого листа красовались драгоценные камни. Изумительная и тонкая работа.

– Какая красота!
– вздохнула я. Посмотрела на мужа. Он, положив голову на мой живот,

смотрел на меня. В его взгляде немного грустный огонек, совсем капельку. Была уверенна, в этот самый момент он вспоминает о другом кленовом листочке. Не драгоценном. Простом. Выкрашенном в разноцветные краски природой.

– Грустишь?
– спросила я, разглаживая морщинки на его лбу.

– Немного, - не стал лукавить любимый, - Но и в то же время радуюсь, хвалю себя.

Какой у тебя оказался сообразительный муж.

– Муж, ты тогда не являлся моим мужем!
– рассмеялась я.

А любимый, ловко прижав меня к кровати, не позволяя шевельнуться, навис сверху.

– Мужем не являлся, - согласился он, - А вот твоим я всегда был.

– Всегда, - согласилась я. А в голове уже вертелись картинки прошлых лет. Того самого года, безвозвратно изменившего нашу жизнь.

День моего девятнадцатого рождения я запомнила навсегда. Родители организовали торжественный вечер в честь меня любимой и вредной доченьки. Были приглашены однокурсники, одногруппники, одноклассники и куча ненужных гостей. Должны были собраться почти все, дальние и близкие родственники, друзья и знакомые, без которых мой день рождения наступил бы все равно. Одним из самых известных модельеров столицы было пошито вечернее платье. Заказано шампанское, еда и напитки. В общем, полный разгул, произвол в допустимых пределах, тусовка бомонда, одним словом. Все, что так нравилось молодежи и так не нравилось мне. Я бы просто хотела остаться с самыми близкими, мамой, папой и старшим братом. Но боялась. Боялась своих чувств, и того, что кто-то может что-то заподозрить.

В своих мыслях, думая о старшем брате, я старалась избегать его имени. Называла про себя придуманным прозвищем. Я звала его Асланом, иногда вслух могла сказать 'Ас'.

Он смеялся, думая, что имею в виду его профессиональные достижения. Но нет. Для меня это слово имело другое значение. 'Лев'. Он был моим львом, львенком, нежным и опасным, сильным и могущественным.

Задолго до дня Икс решила отмечать мое торжество с шиком и на широкую ногу. Отец спонсировал сие мероприятие, предоставив неограниченный лимит и свой счет в банке, а мама только сокрушенно качала головой.

– Эх, балуешь ты ее, - отчитывала мама отца, на что папа только улыбался и подмигивал мне, а мамино возмущение пресекал поцелуем.

А я просто делала все, чтобы родители были счастливы и жили в неведении, что их дочь - ненормальная. Таковой я себя считала вот уже два года. С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Когда подростковый переходной возраст наступил, и из несуразной девочки я превратилась я девушку, даже где-то симпатичную. Худую, правда, как щепка, но грудь имелась.

Вот тогда-то я и поняла, что из себя представляю. И учусь хорошо, и не страдаю никакими болезнями, но отклонения у меня были. А как назовешь иначе то, что я испытывала к брату? Сотни раз, за эти два года я рыдала в подушку. Плакала, провожая его на соревнования и сборы, плакала, встречая в аэропорту. Он улыбался, а мне было грустно. Вырезала и клеила в альбом журнальные статьи о нем и его успехах в чемпионатах и радовалась за него, потому что знала, сколько ему приходится работать, чтобы стать всемирно известным спортсменом. Встречала его с какой-нибудь девушкой и рыдала от отчаяния. Ненавидела факт родства с ним, и любила его еще больше.

Украдкой смахнула непрошенную слезинку с глаз. Посмотрела на себя в зеркало.

Высокая, стройная незнакомка в элегантном платье, легкая кружевная накидка на оголенных плечах. Высокая прическа, и вечерний макияж дополняли образ.

Мама вошла в комнату, следом хвостиком за ней появился папа. Мои родители - мой идеал. Двадцать лет в браке, а чувства остались прежними. Вот такую судьбу хотела бы и я для себя. Но...

Улыбнулась родителям. И подняв голову, расправила плечи.

'Сегодня начнется новая жизнь. Все с чистого листа' - дала себе обещание.

– Наша звезда спорта уже прикатила?
– невзначай поинтересовалась я. Брат жил в квартире в центре города, а я с родителями. И сейчас он был на очередных сборах.

– Нет, но звонил только что, поезд уже подъезжает, - ответила мама, - Заскочит домой переодеться, и сразу в ресторан.

– Пусть только опоздает!
– пригрозила я.

– Как он посмеет? Ты что!
– немного насмешливо проговорил папа, - 'Эльфенок меня шмякнет, если опоздаю' - так он сказал мне вчера.

'Эльфенок' еще одна вещь, которую я ненавидела и обожала одновременно. Так меня называл брат, только он. От его милого обращения по всему телу разливалась приятная теплая волна. И хотелось прижаться к нему, спрятаться от всего мира в его руках и ни о чем не думать. Но...

Сегодня я твердо решила все изменить. Если я не могу быть с любимым и единственным мужчиной, я не буду ни с кем.

Мы с родителями поехали в ресторан. Администратор уже поджидал у входа, суетясь и руководя последними приготовлениями. Папа грозно посмотрел на беднягу.

– Еще не все готово?
– скорее приказ бежать и действовать, нежели вопрос о боевой готовности. Мама легонько погладила папу по плечу, успокаивая, и доброжелательно улыбнулась работнику пищпрома. Тот поспешно ретировался, не желая злить строгого отца именинницы.

Начали появляться первые приглашенные гости. А брата все не было.

– Не переживай, - услышала голос мамы, - Обещал, значит будет. Ты ведь знаешь, он не любит тебя огорчать.

Кивнула. Мама понимала меня всегда, да и секретов у меня от нее не было. Почти. За исключением одного.

Поздравления, охи-вздохи слышались со всех сторон. Большей частью лицемерные и заискивающие, и только от самых близких - искренние.

Прекрасно почувствовала присутствие брата в огромном зале. Будто бы кожей.