Чтение онлайн

— Что тебе снилось?! Кого ты звала?!

Его интонация не содержала и капли ласки. Сексом в грубой форме Анеля заниматься не планировала, потому попробовала высвободиться — не удалось.

Оливер не только держал ее крепко, но и перекрыл Анеле магические пути отступления. Благодаря «отцу» Магнусу его способности значительно выросли.

Анеля сказала:

— Не собираюсь разговаривать подобным образом! Кого я звала?

Слова Оливера сочились ядом.

— Не собираешься?! А изменять мне собираешься?! Уже пустилась? Ты моя, Нели! Моя по всем законам этого демонова мира! И я лучше него!

Оливер занялся тем, к чему максимально располагала раскинувшаяся под ним обнаженная женщина.

Ревность превращала чувствительного Оливера в безумца. Разлучить их пару теперь могли только небытие или... решение бога. Обращаться к Магнусу Анеле не хотелось, но и терпеть бесчинство Оливера она также не собиралась.

Обняла Оливера:

— Эй, теперь разводы возможны! Я не потерплю такое обращение. Стоит мне сказать Магу, что я желаю стать его жрицей...

Оливер нехотя остановился:

— Я люблю тебя, с... — он не договорил, продолжив: — А ты меня нет?! Вспоминаешь какого-то?!

Обычное Нелино кокетство только усилило бы его ярость. Ее лицо приняло каменно-серьезное выражение.

— Не вспоминаю. Он просто приснился! Да, нам было хорошо когда-то, пару раз! И что?

— И что?! — Оливер аж поперхнулся. — Тебе нравится надо мной издеваться, понимая, что я никуда не денусь и не сдам тебя за оскорбление?!

— Тише, тише, — порой характер мужа казался взбалмошной и легкой Нели невыносимым. — Я просто сказала, как есть. Чтобы тебя успокоить. Я тебя люблю.

Оливер не поверил:

— Любила бы, не отталкивала бы сейчас!

Анеле ничего не осталось, как поддаться на провокацию Оливера, втайне признавая, что его сумасшедшие выходки были ей по душе.

И все же, как ее угораздило бормотать во сне имя бывшего любовника?!

***

Несмотря на изначальное желание уехать с юга в начале лета, Роберт и Колетт продолжали жить в живописном домике у моря, наслаждаясь всеми прелестями курортной жизни.

Роберт подумывал о приобретении недвижимости в пригожем краю, а пока души не чаял в своей мудрой жене, став невероятно нежным и ласковым.

Он буквально не отходил от Колетт, обнимал и целовал ее то сверху, с высоты своего приличного роста, то опускаясь на колени и утыкаясь лицом в ее растущий беременный живот.

К Котене прибавились десятки других выражающих приязнь слов, и собственная слащавость нисколько не смущала Роберта. Колетт же ощущала себя по-настоящему любимой и желанной.

После того, как церемония перерождения Кацуо в анамаорэ успешно завершилась, девушка с косами цветами меда, молитвенно прижав изящные руки к пышной груди, обратилась к возлюбленному, едва пара осталась наедине:

— Вот уж не думала, Лу, что я стану матерью дважды, причем вне законного брака, и мои дети будут от разных мужчин!

Лукас блаженно улыбался.

С тех пор, как они начали жить вместе с Тамико, личное солнце щедро и неустанно озаряло его душу.

Впрочем, иногда Лукас непритворно хватался за сердце.

Тамико допытывала:

— Лу, скажи, ты же любил Наоко? У вас все было так романтично и драматично, я сама видела и дивилась!

Лукас поднял бровь:

— Хочешь сказать, раза в четыре менее романтично и драматично, чем с тобой? Не буду спрашивать, кого ты любила в этой жизни, но я ведь ревную ко всем твоим прошлым... У нас бы они длились, как одна.

Тамико залилась краской:

— Скажешь тоже! Вот умеешь ты обернуть все себе на пользу!

Его озорные ямочки контрастировали с чуть более, чем привычно, длинными клыками, вызывая у Тамико легкий холодок в животе… Она поинтересовалась:

— Как считаешь, Магнус живет с Эстеллой как с женой, или у них чисто деловые отношения?

Лукас, мимолетно нахмурившись, ответил:

— Уверен, что они не живут, а так, встречаются иногда. Иначе с чего бы Маг раздавал Эстеллу направо-налево всем желающим, обещая им немыслимые наслаждения?

Тамико вскинула подбородок:

— Это Эс-то немыслимые наслаждения?! Да что она?!.. Да что я... Ладно, Лу, это пройдет... Так ей и надо — со всеми.

Лукас молчал, не желая ни развивать тему собственнических и сопернических чувств, ни обсуждать какие-либо похождения Эстеллы, с которой пусть и не по воле сердца, но собирался разделить вечность.

***

Эстелла, томно развалившись на алых подушках, выговаривала высокому, изящно и вместе с тем крепко сложенному мужчине с копной темно-каштановых волос и глубокими карими глазами:

— Почему ты считаешь, что тебе позволено больше? Я Жрица Бога Наслаждений, я принадлежу всем в равной степени! Цени мое сострадание, что я не приказала лишить тебя жизни за неслыханную дерзость!! Как смеешь ты предъявлять на меня права?!

Эстелла немного лукавила: ей нравилась настойчивость поклонника; участь всеобщей Властительницы, но ничьей Единственной тяготила ее сердце.

Магнус дал ей полную свободу, не оделяя особой любовью, Эстелла чувствовала себя одиноко.

Темноволосый мужчина с четко выраженными скулами и твердым подбородком был точно порыв свежего ветра перед грозой:

— Я люблю тебя! Это мое право! И если меня полюбишь ты, то не будешь обязана служить эгоистичному богу!

Его глаза горели. Эс лежала на возвышении, а он стоял рядом на коленях, непроизвольно, судорожно приобнимая ее ложе, иногда касаясь нежных и блестящих волос Эстеллы, в беспорядке рассыпавшихся по постели — касаясь и поглаживая.

Эс рассмеялась, на ее полных щеках обозначились ямочки:

— Ты говоришь об этом, словно о какой-то повинности, Роман! Наверное, ты не так давно стал анамаорэ и забыл прошлые воплощения, но мы дети неги и соблазна. Я упиваюсь своей ролью, она приносит мне счастье. И как ты один думаешь заменить всех?

Эстелла посмотрела из-под полуопущенных ресниц, на ее губах заиграла мягкая улыбка. Ей хотелось больше признаний, больше обожания, больше сумасшедшей жажды обладания ею.

Роман не отступал:

— Смогу. Смогу, если позволишь! Когда ты пожелаешь отказаться от дурной игры, то перестанешь быть забавной безделушкой бога.

Эстелла вскричала:

— Замолчи и уйди! Ты говоришь гадкие вещи! Бог мудр, и я верная слуга его! Уходи и не вздумай возвращаться, пока я тебя не позову... Или не позову, ты чересчур наглый!