Чтение онлайн

Его карие глаза глядели прямо, без тени смущения:

— Гони, не гони, я вернусь. Ты будешь моей, пусть даже для этого придется сразиться с твоим богом!

Испугавшись, Эс пролепетала чуть более поспешно, чем хотела:

— Прекрати! Ты словно пьян и говоришь нелепости! Я такая, какая есть, только благодаря ему. Иную меня ты не знаешь и вряд ли любишь. Уймись, Роман, иначе горько пожалеешь о своих словах!

Роман, поняв, что похитительница его сердца вероятно не шутит, резко приблизил чувственные губы к ее прелестному лицу:

— Только один поцелуй... Еще немного блаженства... И я уйду, уйду, чтобы вернуться!

Эстелла, не желая отказывать теперь, обвила его шею точеными руками.

Когда ты царевич анамаорэ, почти любые отношения — мезальянс, ибо боги доселе не чтили вниманием царских детей, а потому душа твоя свободна в выборе истинной царевны по духу, и все пути тебе открыты.

Вот эта хмельная, душистая, терпкая и дерзкая — прости, конфетка Нарико, никогда у тебя не было серьезных шансов увлечь Алехандро, как она. Вроде она простая и приветливая, но слегка приобнимать ее за талию на прогулке — максимум, положенный юному царевичу, сколько ни глядит он колдовскими голубыми глазами!

Лишь однажды Алехандро исхитрился: посмотрел особо и сорвал поцелуй, гадая, любит ли девушка его или... никого, ощутил на короткие секунды жаркую прелесть ее ладного тела, и тотчас Лилит отстранилась и рассмеялась непринужденно:

— Так не честно!

Алехандро обезоруживающе улыбнулся — ему позволялось мало, но сама задорная брюнетка любила иногда подойти и приникнув, повиснуть на его шее, ее длинная челка щекотала ему нос, Лилит хихикала:

— Не подумай чего, просто ты классный!

В ее нежных устах слова звучали так, что Алехандро ощущал себя как минимум богом анамаорэ, народным достоянием, чья участь тискаться с поклонницами.

— Прикосновения царевича — особая благодать! Но-но, выше руки! — и Лилит кокетливо вертела попкой, заставляя его переложить ладони на ее талию.

Лилит вроде бы недвусмысленно соблазняла и в то же время оставалась совершенно непосредственной, беспощадно захватив Алехандро в сладкий плен чувств.

***

В положенный срок Камилла родила двойню, прелестных сына и дочку.

Такео любил их всех, скрыв в темном закоулке души постыдный факт своей легкой, мимолетной, но страстной увлеченности Агнес.

Они увиделись на свадьбе Кью и Алисы. Та прошла, как задумывалось: невеста выглядела настоящей принцессой, и было катание на лодке, украшенной фонариками, и путешествие молодых, и множество близких, подарки и поздравления.

Торжество омрачило лишь известие, что Кацуо вскоре покинет Город, отправляясь на родину своей загадочной пассии.

Перерождение пара решила скрыть, Кацуо обещал оставаться на связи, и «расколоть» его не смогли ни любимый родной брат Такео, ни двоюродный Кью, ни их подруги.

Влечение вышло односторонним — Агнес заинтересовалась Такео не больше, чем любым другим мужчиной, он же ощутил влияние подлинной магии, что-то смутное, напомнившее Такео о Кэйли...

Предательские жар и холод...

Усилием воли Такео взял себя в руки, и вскоре искренне весело смеялся с женой над разными пустяками, но собственная потенциальная слабость обеспокоила его.

Лукас уже был не рад, что согласился на усыновление Кацуо.

Для него это было делом чести, словом, данным Агнес, потому отказать Лукас не мог, но...

Тамико, его нежная возлюбленная, неожиданно для Лукаса, да и для себя самой, сделалась вдруг ревностной матерью, жаждущей дать сыночку все лучшее.

В первую очередь новое начинание отразилось на ее работе.

В ставший более редким час беззаботного общения на траве Тамико объясняла:

— Понимаешь, Лу, к Маю я отнеслась несерьезно, я сама-то тогда не понимала вполне, каково быть анамаорэ, да и вся наша любовная история меня захватила, а Маю осталась тут совершенно одна...

Лукас слушал, старательно разглаживая готовые вот-вот появиться складки между бровями. Тамико обеспокоилась бы его состоянием, не досказала бы волнующее ее саму и в конце концов могла бы впасть в уныние...

— Для человеческих родителей она умерла, ее призраку они явно не обрадуются, а из Макса какой наставник? И он вспыльчивый еще, Маю особо не жалуется, но вдруг она терпит от него много? Близких подруг я у нее как-то не знаю, да и у нас с ней не сложилось... А тут все гигантскими семьями, кланами, за всеми мощная поддержка и единство...

Лукас молчал, и Тамико вдохновенно продолжала, ощущая любовь во взгляде его глубоких сапфировых глаз — к чему бы Тамико ни стремилась, Лукас старался понять и принять это, хотя местами у него выходило плохо.

— Мне придется работать меньше, меньше времени проводить в Зале. Агнес станет регулярно навещать Кацуо, но она же не его мама. К тому же, я плохо успела узнать Кацуо до перерождения, надо это исправлять...

Лукас помрачнел, уже не прячась:

— Маю, Кацуо, Флавиана еще вспомни... а я?

Расстроенный, он мог бы добавить про посещения Тамико Магнуса, но, будучи терзаем опасениями, не желал ворошить прошлое и радовался, что Тамико не питает особой любви хотя бы к Марине, называя ту капризной избалованной манипуляторшей.

«И так у нее слуг полно! Марека вон уже оседлала, но меня не получит, фиг ей! Хорошо Цыпленочек преобразовался, как же я ошибалась! Да она настоящая дочь богини со всеми закидонами!»

Марина также не особо льнула к Тамико, худой мир представлялся ей лучше доброй ссоры, и совместное проживание в огромном царском поместье проходило без эксцессов.

Сейчас Тамико всплеснула руками:

— Ты у меня на первом месте, Лу! Кацуо быстро вырастет, и я вернусь. Ну и что, что мы чуть меньше будем сидеть в Зале, зато вечерами я вся твоя. И он наш сын, НАШ. Когда мы пройдем Церемонию, это станет совсем по-настоящему...

Лукасу не хотелось думать о будущей семье — прямо сейчас Тамико вновь ускользала от него. Их общение опять ограничивали объективные обстоятельства, заставлявшие Лукаса вожделеть Тамико и стремиться к ней.

— Вся моя-моя? Что ж, докажи это сейчас!