Чтение онлайн

Значит, она замечала, просто не говорила ничего. Роберт смутился:

— Бывает. Родрика или Оли... Еще Петер иногда заходит или еще кто-нибудь из парней. Но другие бывают только случайно, без приглашения.

Колетт улыбнулась:

— Только их, да?

— Только. Ты сердишься?

Колетт уткнулась носом в его теплую ароматную кожу.

— Нет... Из-за них — нет...

Роберт ответил тихо, будто думал вслух:

— Хорошо. А больше никого нет. И не будет. Ты моя единственная. Самая любимая.

Еще на лестничной площадке Кацуо ощутил неладное: еле различимые звуки пианино, словно кто-то играл на его инструменте.

Ни Такео, ни Кью не стали бы так бесцеремонно вести себя. В квартире находился чужой и после всех своих перипетий Кацуо опасался, что враждебно настроенный чужой.

Оставалась смутная надежда на иллюзию, можно было, конечно, вызвать защитников правопорядка и вскрыть жилье в их присутствии, но только в общении с неизвестным Кацуо мало полагался на людей.

Мысленно приготовившись к худшему, он открыл дверь квартиры и понял, что был прав — звучало его пианино, а из комнаты, где оно располагалось, исходило чарующее сияние, единственный источник света в темных помещениях.

Стараясь убедить себя, что ничего особого не происходит, Кацуо щелкнул выключателем, поставил пакет с продуктами на пол, разулся... Задумался. Он хотел есть, а чего желало нечто в комнате? Кацуо отнес пакет на кухню и взялся за приготовление ужина, надеясь, что существо проявит свои намерения первым.

Взнервленный до предела, он не сразу осознал, что музыка стихла, и что кто-то стоит за его спиной...

— Нехорошо, — Кэйли покачала головой, — совсем он тебя измучил! От волос богини исходило свечение, она была, словно полная луна.

Кацуо облегченно выдохнул:

— Ааа... Это ты играла...

Кэйли улыбнулась, ослепительно и просто, по-весеннему.

— Все пройдет, трудные времена останутся позади... Поешь, и давай поговорим... У меня к тебе предложение...

Карие глаза смотрели недоверчиво.

— Ты... Мне? Тебе положить? — он имел в виду порцию, которую разогревал.

Восхитительная улыбка осветила лицо богини.

— Спасибо. Ты же на себя ее рассчитал. А я могу тебя чем-нибудь угостить?..

Кацуо почувствовал себя неловко.

— Нет, спасибо.

— Ладно, я подожду у пианино, — и Кэйли выплыла из комнаты, оставляя за собой шлейф дивного аромата. Кацуо с трудом удержался от желания последовать за ней немедленно.

Три дня назад он позвонил Лане с предложением окончательно расстаться — именно по телефону, чтобы не оставлять никаких сомнений в серьезности своего намерения. Ему надоело гадать, встречается ли Лана с кем-то параллельно — в любом случае по тем или иным причинам Лана не давала всего, что Кацуо жаждал. Не могла или не собиралась.

Он оповестил ее о решении, послушал ответное молчание и нажал сброс. На душе было гадко и пусто, и страстно хотелось верить, что по окончании этих отношений, где выдумка доминировала над реальностью, на его личном небосклоне посветлеет.

Кацуо пришел к Кэйли — она опустилась на пол, когда он вошел, и устроился головой у нее на коленях, и хотя Кэйли была сверху, он ощущал не только прикосновения ее ласковых рук к своим волосам — все его тело словно нежил кто-то невидимый, доставляя удовольствие каждой клеточке.

— Разве сервис максимум, к чему ты стремишься? — голос Кэйли лился медом. — Ты забросил тренировки, а ведь ты мог бы стать отличным гонщиком...

Кацуо, разомлевший от происходящего, все же возразил:

— Молодость уходит... Нужно что-то стабильное.

— Да, — Кэйли продолжала гладить его достаточно длинные и густые блестящие волосы, черные, как смоль, — ты мог бы выигрывать, а потом тренировать... Старость мне подвластна, захочешь, станешь хоть младенцем...

Кацуо, заинтригованный, засомневался:

— Но в Городе не проходит никаких крупных соревнований... Хотя я могу ездить... И как же Такео, ему нужен кто-то в сервисе! Да и зачем это тебе?

— Мне интересно, — Кэйли околдовывала улыбкой, — а еще я не люблю, когда кто-то страдает... Из-за чувств, из-за импульсивности, из-за любви... Подумай над моим предложением, решишься всерьез — я помогу. Такео кого-нибудь подберу, классных механиков много больше, чем превосходных гонщиков...

Перышко задумчиво скользило по ее обнаженному бедру, впрочем, волосы Флавиана были мягче и приятнее пера.

Исполняя ее пожелания, Флавиан оставался совершенно закрытым, и Марина не понимала... Она мало что понимала, когда ситуации выходили за рамки бесшабашного веселья, и с удовольствием бросилась бы к Лу за разъяснениями, да только «отец» все еще находился в странствиях, присылая Марине вестки о полном душевном и телесном порядке. Без подробностей.

Марина досадовала и корила себя за несдержанность — не она выдай Эстелле чужую тайну, Лу бы делился и с ней. Он наверняка знал о ее общении с Флавианом и не доверял «болтушке»...

Не имея других ориентиров, Марина провоцировала:

— Флав, почему ты со мной? Просто удовольствие или что-то серьезнее?

Флавиан посмотрел так, словно Марина спросила нечто очень неприличное, — чуть презрительно и слегка недоуменно:

— Тебя что-то не устраивает?

Марина замялась:

— Да нет... Но...

Флавиан вальяжно пояснил:

— Главное правило игры: воспринимая ее всерьез, помнить, что это игра...

— Что ты меня путаешь! Какая игра? Ты играешь со мной?

Слова прозвучали грустно:

— Это ты, маленькая богиня, играешь... Как знать, чего ты пожелаешь завтра? Будет ли твоя причуда искренней?

Марина вскипела:

— Опять воду мутишь! Почему бы прямо не сказать?

В профиль Флавиан был также удивительно красив, жесты его отличались изяществом, а голос мелодичностью:

— Правда в том, что мне хорошо с тобой. А влюбляться опасно. Ты внесешь мое сердце в список побед и выкинешь его, оставив меня страдать.

Марина задумалась, перышко вновь затанцевало на ее коже. Флавиан добавил: