Чтение онлайн

Тамико поморщилась, она ненавидела, когда Лукас принимался читать ей нотации этаким нейтральным тоном. Его угроза уволить ее была всего лишь поучением, и Тамико обожала как-нибудь тормошить Лу, переводя его из расчетливо-рабочего состояния в дурашливо-романтическое. Правда, удавалось это лишь в разгар их романа, когда ее нежданные поцелуи затмевали Лукасу все на свете. Сейчас Тамико приходилось смиренно слушать начальника, и Тамико приняла вид максимально обиженный.

— Я понимаю! Лукас, ты и меня считаешь предательницей?! Выбирай слова!

Разгоралась ссора.

Лукас не мог уступить из принципиальных соображений безопасности и дальнейшей стратегии, а Тамико из упрямства.

Лукас понимал, что нахохлившаяся Тамико способна сейчас на что угодно лишь потому, что он задел гордость. Ее и «сына», причем задел совершенно справедливыми высказываниями.

Пожар следовало немедленно пресечь, и Тамико не успела даже пискнуть, как очутилась в стальных объятиях Лукаса. Тамико, гневно восклицающая с подлокотника своего кресла — она любила сидеть не по правилам — оказалась теперь стоящей на ковре, и Лукас не оставил ей шанса ни пошевелиться, ни сбежать. Тамико оставалось слушать, как бьется его сердце — чуточку учащеннее обычного... Но ровно в отличие от ее прыгающего ритма.

Зафиксировав Тамико, Лукас продолжил:

— И ты выбирай слова. Есть границы допустимого, и я твои оскорбления терпеть не стану. — Тамико захотелось выругаться насчет его черствости, но она благоразумно смолчала, и действительно, словно покончив с официальной частью, Лукас сменил тон, наполняя слова благодатью: — Маленькая моя. Пушистая... Что ты нападаешь, я же люблю тебя! Люблю и забочусь, и буду все жизни, как обещал. И разыщу, даже если не захочешь больше рождаться анамаорэ... Остынь, Тами... Ты умница и умеешь мыслить здраво. Флавиан загипнотизировал Марину, я не сомневался, что он справится. Но ты не должна использовать служебное положение в личных целях и просить меня пошпионить!

Тамико пригрелась в теплых руках и отчасти смогла расслабиться, хотя слова Лукаса ей не нравились.

— Прости, Лу... Я тебя тоже люблю... Очень... Но...

Лукас пресек невысказанное:

— Я не шпионю. Это мои прямые обязанности. А вот передача данных другим лицам — нарушение.

Тамико поерзала и почувствовав, что ее руки свободны, обняла Лукаса в ответ.

— Лу, спасибо, что ты меня мудрее... Я просто очень хочу ему помочь...

Лукас поцеловал ее пушистую макушку.

— Не любой ценой, Тами. Флав прекрасно поможет себе сам. Я не обвиняю тебя в чрезмерной материнской любви, все в порядке, но не обижайся, когда со своей позиции я буду править твои загоны, хорошо? — его интонация опять стала поучающей, потому Тамико буркнула:

— Буду обижаться!

Лукас, наконец, улыбнулся и ослабил хватку, которая лишь не давала Тамико брыкаться, не причиняя ей вреда. Лукас мог бы удерживать Тамико вообще без рук, чисто магией, но считал это слишком циничным и неприменимым к любимой женщине.

Зима и не думала заканчиваться, снег все падал и падал, казалось, он скоро укроет дома по самые крыши. Хорошо, что площадка перед гаражом была с подогревом, и ее не приходилось всякий раз полностью раскапывать!

Марина в основном сидела дома у камина, читала книги и никуда не хотела выходить. Она устала ждать и не видела смысла в светских развлечениях.

Покупать одежду не спешила — ради кого в ней красоваться? Кататься на коньках или играть в теннис? Перед глазами вставало улыбающееся лицо Флавиана... Ходить в кино? Одной?

Иногда в гости приходила Эстелла, тогда девушки смеялись и танцевали. Эстелла навещала Марину, когда родители Марины работали, чтобы лишний раз их не травмировать. У Эстеллы были теплые руки и приятный голос, но на главный вопрос, когда же состоится ее Церемония, она не отвечала. Не отвечал и Лукас, уверяя, что надо еще немного подождать.

Марина понимала, что конспирация — дело государственной важности, но все равно немного обижалась.

Навещала Марину и Тамико. И однажды, сидя рядом с Мариной в теплых полосатых носках, Тамико возвестила, глядя на языки пламени:

— Флава не надо ждать. Он не придет...

Марина хотела притвориться, что новость не очень-то ее волнует, но передумала:

— Откуда ты знаешь?

Тамико продолжала взглядом изучать камин:

— Знаю. Он решил стать нашим с Магнусом сыном, часто у нас в гостях бывает...

Марина недобро взглянула на Тамико:

— О как! Поздравляю! — и не удержалась от ехидства: — Что, он тебе сын, как я Лукасу дочь?

— Нет, — на этот раз Тамико посмотрела прямо на Марину, не отводя взгляд, — как обычный сын. Мы ему понравились, и он хочет развиваться с нами. Это обычное дело для анамаорэ.

Марина уткнулась лицом к коленки, жар от камина показался ей нестерпимым, и остро захотелось плакать.

— Понравились... Вот почему все лучшее тебе, а... И девушка у него уже есть?

Тамико не хотелось усугублять боль Марины, и беззлобная зависть Марины ее не задела:

— Он же популярный актер, конечно, у него много внимания...

Марина потерянно подняла голову, она так и сидела, крепко обхватив колени руками.

— А Марека ты видишь? Какой он?

Тамико ласково потрепала Марину по спине.

— Не могу рассказывать. А то тайно придет Дамирка и выведает у тебя все, сама не поймешь, как. Марек тоже любопытный.

Тамико также не могла сообщить Марине, что Лукас и Эстелла пройдут Церемонию вот-вот, буквально на следующей неделе...

***

В последнее время Агнес плохо понимала себя, а Лукас, наверное, понимал ее лучше, раз без вопросов разрешил ей гулять в этом Городе, посоветовав лишь при малейшем ощущении присутствия Дамира рядом тут же бить тревогу.

Что Агнес забыла в месте, куда должен был перейти жить Он? Зачем пошла за ним следом? Не любила же она Аша, не увлекалась им даже. Но Агнес недоумевала: переход из анамаорэ в человека означал смерть, полную потерю памяти и рождение младенцем. В реальном времени, без ускорения.