Чтение онлайн

— О, Росс, я уж думал, ты не придёшь, — ликует парень, крепко схватив меня, — сейчас ты отвезешь меня домой.

Он встаёт на ноги и бросает бармену несколько смятых долларовых купюр.

Николас а шатает из стороны в сторону, но даже в таком состоянии парень способен отдавать приказы. Настоящий диктатор.

— Поехали уже, — молю я, оглядываясь по сторонам, когда Райан решает как раз попрощаться с ребятами недружелюбного вида, которые играют в покер.

Здесь нет ни одной девушке, и не думаю, что когда-то была, поэтому посетители "Универс" направила на меня заинтересованные взгляды.

— Знаешь, почему ты здесь? — спрашивает Ник, когда мы наконец оказываемся в машине.

Он развалился на переднем сидении, не в силах самостоятельно пристегнуть себя.

Я решаю не отвечать на его вопрос, потому что Райан все равно скажет мне все, что у него на уме.

— Потому что ты моя, Софи Росс, — в пьяном бреду, медленно проговаривает Николас, — раз уж ты втянула себя в это, значит, пути назад нет.

Да, он прав. Назад пути нет. Я застряла с ним.

Я давила на газ, как только могла, лишь бы быстрее перестать слушать, что я и вправду теперь его вещь, его личная прислуга, что я попросту принадлежу ему. Слёзы рвались, но я выдержала и довезла Райана до самого его дома, не проронив и слова.

Теперь же стало понятно. Уговорить Николаса отказаться от меня — невозможно.

Дом. Милый дом.

Не знаю, за что мне Бог послал такую радость, но до конца недели я больше не имела никакого контакта с Райаном, а когда мы с Эрикой решили съездить на выходные в Бостон, то моё настроение просто взлетело до небес.

Повидать семью, пройтись по любимым знакомым местам, побыть наедине с собой в своей комнате — это просто подарок судьбы.

У меня будет целых два дня, чтобы вернуться к жизни, которой жила восемнадцать лет и по которой начала безумно скучать.

Нет, мне нравится Нью-Йорк, мне нравится моя взрослая жизнь, мне нравятся все изменения, за исключением одного…

С самого утра я заскочила в ближайший супер-маркет, чтобы купить что-нибудь из вкусностей для своей любимой сестренки.

Дакоте уже тринадцать, но говорит, думает и делает все так, будто в ней живёт шестнадцатилетний подросток. Она необычайно умная для своих лет.

Я же в её возрасте все ещё сходила с ума от кукол, а по утрам любила смотреть мультики. Дакоту совершенно это не интересует. Она много читает, проводит домашние эксперименты и зачастую находит решение проблемы, над которой мама с папой долго думали.

В Бостон мы рванули в начале двенадцатого, ведь Эрика сначала долго не могла встать с постели, а потом ещё не менее двух часов собирала вещи. Я пыталась ей напомнить, что она едет домой и только на два дня, но барахла она набрала столько, будто решила отправиться в кругосветное путешествие.

Всю дорогу мне пришлось развлекать себя самой, ведь подруга всё время провела с телефоном в руках, то и дело печатая кому-то сообщения, а на мои вопросы отвечать не хотела. Мне кажется, у неё появился поклонник, которому она явно отвечает взаимностью, но мне совершенно не нравится, что я об этом ничего не знаю.

И мне не нравится мой страх о том, что Райан решит напомнить о себе именно в эти выходные, в которые я в последнюю очередь хотела бы думать о нем. Вообще, я всегда хочу думать о Николасе в последнюю очередь, если же вообще не вспоминать, какой бы день недели не был. Радует только то, что я буду достаточно далеко от Нью-Йорка, чтобы поспешить на первый же его зов.

Лишь бы все прошло спокойно. Лишь бы Эрика даже не вздумала заикнуться про весь этот дурдом вокруг меня при моих родителях.

Заехали мы в город как раз тогда, когда новый альбом Адель проиграл свою последнюю песню. Сначала я отвезла Эрику домой, а уж только потом поехала по знакомой улице, которая прямо ведёт к моему двору.

Не успела я дойти до входной двери, как она широко распахнулась и на пороге показалась мама. Она широко мне улыбается и расставила руки в стороны для крепких объятий.

— Софи! — радостно воскликнула она и сжала меня в своих руках.

Как же я скучала.

Саманта Росс — одна из тех женщин, которым в любой ситуации, в любом возрасте, удаётся сохранить свою стойкость, красоту и изящество, и я буду безумно рада, если в годы своей мамы буду выглядеть не менее свежо.

На лестнице, которая ведёт со второго этажа на первый, показалась хрупкая фигура моей любимой сестры. Два хвостика ещё больше молодят Дакоту, так что теперь она выглядит на лет десять.

— Дакота! — зову я девочку к нам.

Сестренка быстро спускается по ступенькам, и не менее сильно, чем мама, тоже крепко меня обнимает.

— А мы уж решили, что будем ждать тебя к Рождеству, — ворчит на заднем фоне папа, — что, про меня ты совсем забыла?

Папа всегда был самым жизнерадостным человеком в моей жизни, не считая того времени, когда они с мамой прибывали вечно в ссорах. Дакоты ещё и в планах тогда не было, а мне как раз исполнилось пять, когда на нашу семью обрушился шквал негодования. Родители вечно ругались, устраивали скандалы, даже собирались разводиться, я пыталась что-нибудь придумать, чтобы не смотреть, как на моих глазах рушится семья, но ничего не получалось. Маме и папе в тот момент было не до меня. Они все так же одевали меня, кормили, водили по очереди в детский сад, но мы больше не ходили по вечерам в моё любимое кафе, не смотрели вместе глупые шоу и не играли в настольные игры. Я считала, что это конец, что распад близок, пока в один день, рано проснувшись утром, я не застала родителей за совместной готовкой утреннего завтрака. Не знаю, что случилось, но с тех пор в нашем доме не было ни одной ссоры, а позже родилась Дакота.

Я повисла на шее у папы, прямо как в детстве. Он смеётся и в ответ обнимает меня, аккуратно поглаживая по волосам.

— Дакота, у меня есть кое-что для тебя, — вспомнила я о своём сладком сюрпризе и протянула небольшой пакетик сестренке.

Она, с горящими в глазах искрами, заглянула в пакетик и её рот растянулся в широкой улыбке.

— Сегодня мой день, — радуется она, — к обеду меня не ждите.

Дакота быстро взбегает вверх по лестнице, стремясь скрыться в своей комнате, но мама вовремя её останавливает.

— Ну уж нет, юная леди, — громко говорит она, — не думай наедаться конфетами.

Сестра, разочарованная таким поворотом событий, согласно кивает головой и наконец заходит к себе в комнату.

Мама решила приготовить мои любимые горячие бутерброды, так как утром я перекусить не успели, а до обеда ещё достаточно времени.

Всё стало как раньше, когда были выходные. Мама что-то чудит у плиты, папа читает газету и в то же время смотрит футбольные новости по телевизору, Дакота как всегда в своей комнате. Ничего не меняется.

— Ладно, я пойду к себе, — вспоминаю я, что ещё не была в своей старой комнате.

Можно ли ту часть нашего дома всё ещё считать моей? С одной стороны, там все ещё находятся мои вещи, а с другой — это будто пятно моей старой жизни. Эта комната по праву будет становится моей, лишь когда я буду возвращаться сюда на выходных.

Всё те же лиловые стены, которые украшены плакатами с голливудскими актёрами и солнечными лучами, что пробиваются сквозь стекло большого окна; такая же большая кровать и мягкий розовый плед поверх одеяла, дубовый стол и полки с книгами над ним не изменились, будто я и не уезжала, будто все ещё учусь в старшей школе.