Чтение онлайн

— Мне иногда не хочется выходить из образа, — пожаловалась Тэсс Доминику, когда они, взяв напрокат машину среднего класса, катили по улицам Рабата. Вел он, и Тэсс сидела, высунув ладонь в окно и ловя ветер.

— Устаешь быть собой?

— Временами. В таких случаях Эррол отправлял меня отдыхать.

— Может быть, нам и сейчас удастся. Ты сама сказала, что сборище у Дерриды только завтра вечером.

— Боюсь, у нас хватит другой работы, — вздохнула Тэсс.

Они поселились в неприметном маленьком отеле на окраине города, сняв номер на двоих. В окно лезла колючими листьями толстая пальма, шумело море, во дворе высокими голосами разговаривали служащие-арабы. Кажется, речь шла о том, кому мести двор: Тэсс не очень хорошо понимала местный диалект.

Пока Доминик тестировал душ, она разобрала вещи, переоделась в легкомысленную футболку и широкую белую юбку и раскинулась на кровати, отличавшейся изрядной скрипучестью. Покачиваясь на пружинном матрасе и рассматривая люстру на потолке, Тэсс продолжала думать о жизни, для нее недоступной и непонятной. Да, она могла бы превратиться в обычную женщину, не рисковать жизнью каждый день, не ходить по краю пропасти и не играть в игры без правил; но уже на третий день ей стало бы скучно. Она не для этого рождена, не для этого воспитана. Если она может сделать так, чтобы кто-то не убивал детей и их матерей, она сделает. Каждый раз, когда преступник нес заслуженное наказание, Тэсс вспоминала отца. Его налитое яростью лицо, глаза со страшными красными прожилками, трясущиеся громадные руки. Этот человек убил ее мать. Тэсс знала, что Эррол добился, чтобы отца посадили, хотя ей самой не пришлось давать показаний в суде. Отец умер в тюрьме несколько лет назад, и с тех пор Тэсс была окончательно свободна. Свободна выбирать, кто она. И она ни разу не пожалела о выборе.

А Доминик… Несмотря на все его миллионы, он обычный человек. Для него происходящее игрушки, и даже смерть Адама он не воспринял всерьез. Как будто все это голливудский боевик, а не реальная жизнь, где происходят подобные вещи. Потом он вернется в свой роскошный дом и когда-нибудь, когда его волосы станут полностью седыми от старости, а не как дань имиджу, станет рассказывать внукам, как обезвреживал террористов. Разумеется, не грех будет слегка преувеличить свою роль и местами приукрасить историю. Она все равно будет сдана в архив и изрядно зарастет пылью и паутиной.

А она, Тэсс, где будет тогда? Если, конечно, останется жива в бесчисленных перипетиях, которые ей еще предстоят. Она представила квартиру, которая досталась ей от Эррола, лет через пятьдесят. Вот она, сухая старушка, сидит у окна и перебирает в памяти воспоминания. Никто не стучит в дверь, никто не приходит с визитом — на службе в ЦРУ друзей нет. Спускается палевый вечер, и сумерки заполоняют комнату. Фигурка у окна не двигается. Зачем она живет? Зачем ей жить?

Тэсс передернула плечами и вскочила. Все это ерунда. Скорее всего, ее закопают гораздо раньше — похоронят в таком же гробу, как Эррола, и обязательно будет американский флаг и цветы. Если найдут, что похоронить. Тэсс улыбнулась. Жизнь прекрасна здесь и сейчас, остальное не имеет значения.

И все же что-то шевелилось в душе, когда она представляла себе внуков Доминика, сидящих вокруг деда и восторженно слушающих про реальность Тэсс, которая для них будет обычной сказкой.

— Опять задумалась? — Доминик появился из ванной, яростно вытирая волосы полотенцем. — Ты слишком много размышляешь для такой хорошенькой девушки.

— Собирайся, — бросила Тэсс. — Дэвид и Томас ждут нас меньше чем через час в условленном месте. — Откровенничать с Домиником она не намеревалась.

Однако спешка оказалась напрасной. У мечети Хасана, где была назначена встреча, помощники Тэсс не появились. Часовое ожидание ни к чему не привело, телефоны Дэвида и Томаса не отвечали.

Тэсс и Доминик сидели в кафе на набережной. Доминик смотрел на море, лениво наблюдая, как покачиваются под ветром паруса лодок. Неподалеку гомонил рынок: рыбаки предлагали свою добычу, свежую, еще бьющую хвостом. При желании можно было выбрать понравившуюся рыбину и попросить зажарить ее прямо тут, на месте. Тэсс глотнула горький кофе без сахара, надеясь, что с очередным глотком ее осенит гениальная идея. Идея не спешила.

— Итак, их нет в отеле, где они должны были обитать, и на встречу они не явились, — подвела она неутешительный итог. — Остается предположить, что ребят взяли. Но так как нас не схватили у мечети, значит, условленное место встречи Дэвид и Том не выдали. Где остановились мы, они не знают. У нас есть шансы.

— Ты не думаешь обратиться к местным информаторам?

Тэсс посмотрела на него, как на щенка спаниеля, который только что обделал ковер.

— Это же совершенно очевидно! Ребят сдал кто-то из них. У нас утечка информации именно здесь, в Рабате, потому что Трэвелс понятия не имеет, куда именно мы направились и каким составом. Логично предположить, что кто-то из наших информаторов одновременно и информатор Дерриды. Они взяли ребят и теперь пытаются выбить из них все, что им известно. Возможно, у нас есть шанс их вытащить, только вот я понятия не имею, где их могут держать. И Деррида с его конференцией приоритетнее. Сначала мы должны выяснить, что он затевает, а уже потом по возможности найти своих людей.

— И каким образом ты собираешься это выяснять?

— Отправившись на его яхту, разумеется. Завтра вечером.

Доминик резко поставил чашку на жалобно звякнувшее блюдечко.

— Но тебя там могут убить! И почти наверняка убьют, если ты пойдешь туда одна, без поддержки!

— В Рабате мне некому доверять, а помощь из штаб-квартиры запрашивать рано.

— Почему?

— Потому что это мое дело, Ригдейл! — разозлилась Тэсс. — И я способна завершить его сама! Чего я буду стоить как агент, если за помощью каждый раз буду кидаться к большим дядям? Нас учили работать в одиночку. Один пройдет там, где нескольких остановят.

— О, профессиональная гордость! — усмехнулся Доминик. В его карих глазах была смесь удивления и интереса. — Что ж, звучит потрясающе. Настолько, что я составлю тебе компанию в этой маленькой морской прогулке.

— И думать не смей! — отрезала она.

— Ты же знаешь, что не можешь мне запретить.

Тэсс застонала.

— Доминик, у меня нет сил с тобой спорить, поэтому я просто прикую тебя наручниками к батарее.

— Ты этого не сделаешь, и я скажу тебе почему. — Подавшись вперед, он сжал ее руку. — Если тебя поймают одну, тебе не жить. Я знаю местных. Когда они одержимы религиозной идеей, их ничто не остановит. Но если нас поймают вдвоем… Меня они убить не посмеют — во всяком случае, сразу. Я слишком большая птица. Скажу, что ты меня в это втравила, постараюсь отвлечь их внимание, дам тебе время.

— В Манаме они стреляли нам вслед с завидной настойчивостью.

— И потом наверняка жалели об этом. — Доминик заговорил мягче и еще убедительнее: — Тэсс, ты должна мне довериться.

— О господи! И это говорит гражданский, находящийся у меня на попечении!

— Кем бы я ни был, я иду с тобой, и точка. Неужели ты думаешь, что я смогу сидеть в отеле, думая о том, как ты там одна?

Тэсс застыла с открытым ртом.

— То есть тебя заботит мое благополучие, а не новое приключение?

— Разве это столь маловероятно? — сварливо сказал Доминик. — Да, меня это заботит — и что? — Он выглядел сердитым и совсем нестрашным — словно нахохлившийся воробей. — Мне жаль твою шкурку не меньше, чем свою собственную.

— Я не смогу все время за тобой следить.

— Не нужно.

— И… ты умеешь обращаться с оружием?

— Не со всем, но пистолет держать смогу.

— И… я сошла с ума, точно. — Она уткнулась лицом в ладони, потом развела пальцы и посмотрела на Доминика. — У тебя последний шанс сказать, что ты шутил.