Чтение онлайн

«Тысячи фильмов, тысячи экранных поцелуев. Джейк Гилленхаал перецеловал массу девушек. Мне нравились его картины. Его секс с Энн Хатэуэй выглядел весьма правдоподобно. А та девица из „Принца Персии“ – принцесса как-ее-там? Джейк целовался и с Хитом Леджером. Несколько раз. Черт, это было круто. Но они играли. Делали кино вроде этого ради нашего удовольствия. Не потому ли он расстался в свое время с Риз Уизерспун? И с той поры все еще одинок. Может быть, он хотел…»

На плечо мне легла уверенная рука, и я вздрогнула.

– Порядок? – негромко осведомился Майк.

Его встревоженный вид делу не помог. Черт, хоть бы предательская губа не дрожала. Я уклончиво повела пле чами.

– Ты же знаешь, он любит тебя.

Я с силой прикусила проклятую губу, пытаясь отыскать в себе силы быть спокойной и безразличной. Для него-то это всего лишь очередной день на службе.

Я повернулась и посмотрела Майку в глаза:

– Знаю.

– Но от этого не легче?

– Нет.

Я скрестила на груди руки.

– Тарин, это же понарошку, – вздохнул Майк и серьезно заметил: – В этой профессии поцелуй все равно что рукопожатие.

Я глянула на него: он в самом деле верит в эту фигню? Мне почему-то не удавалось видеть вещи в столь розовом свете.

– Майк, я боюсь соблазна, – объяснила я сдержанно. – Одно дело – восхищаться яблоком на яблоне. Другое – попробовать и искушать себя мыслями о том, что теряешь.

– Верно, но ты не можешь его винить – такая у него работа. Соблазн повсюду, Тарин. Даже ты не застрахована, а он тебе все-таки доверяет.

Я понимала, что мне придется научиться жить с этим. Просто все оказалось труднее, чем мне представлялось, – практически на грани невозможного.

– Майк, я его не виню. Я верю ему, но, поменяйся мы местами, он уже был бы в бешенстве. – (Майк почесал в затылке.) – Извини, Майк, я стараюсь. Честное слово. Но не могу сказать, что спокойно и запросто наблюдаю, как мой возлюбленный нежничает с другой, будь то понарошку или всерьез. – Я мотнула головой в сторону Райана. – Лежала бы под ним твоя подруга – ты что бы сказал?

Майк потемнел лицом.

– Врать не стану, – наверное, мне это понравилось бы не больше, чем тебе. Но я стараюсь помнить, что съемки фиктивной любовной сцены растягиваются на несколько часов – именно столько уходит на воспроизведение ваших с ним реальных отношений.

Пронзительный взгляд Майка взывал: «Подумай об этом, милая!»

В съемках наступил десятиминутный перерыв. Райан устремился ко мне, завязывая на бегу пояс. Обменявшись с Майком красноречивыми взглядами, он схватил меня за руку и поволок прочь. Мы нашли укромный уголок, и Райан незамедлительно стиснул меня в объятиях.

Я вся дрожала, а он прижал мою голову к груди и целовал меня в темя и лоб – снова и снова.

– Мог бы хоть не заголяться, – не унималась я.

Мне приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы держаться беззаботно, легко и насмешливо, но горечь все равно прорывалась наружу.

Мои мысли были отравлены видом полуобнаженной Николь, извивавшейся, как развратная шлюха, под моим куда более обнаженным женихом. Райан не знал, что в три часа пополуночи я сбежала из постели поплакать в кухне.

Меня вновь охватила убийственная паранойя насчет того, что слава и Голливуд когда-нибудь разлучат нас. Я не могла вспомнить ни одного прочного брака, за исключением Джона Траволты и Уилла Смита. На это не поставили бы даже мастера покера.

Когда мы покинули костюмерную, Райан наклонился, быстро чмокнул меня в щеку и обнял за плечи.

– Мне нравится, когда ты ревнуешь. Чувствую себя желанным.

Он понятия не имел, насколько я была готова взорваться.

– Тебе нравится мучить меня? Плевать, что ты говоришь. Поцелуй есть поцелуй, притворный он или нет, особенно если призван создать иллюзию достоверности.

Райан нахмурился и взял меня за руку:

– Я же сказал, что она мерзкая на вкус. В этом занятии нет ничего даже близко напоминающего удовольствие.

«Неужели? А что будет со следующей, на вкус поприятнее?»

Мимо прошли какие-то люди, и я понизила голос:

– Ну, хоть за это слава Создателю.

Я рассмеялась – настолько это было абсурдно: пытаться не показать, что мне совсем не до смеха.

По пути к большому навесу, под которым можно было перекусить, Райан надолго приложился к бутылке с водой.

– Я понимаю, тебя разозлило это зрелище. Не знаю, что добавить к моим сожалениям. Со временем привыкнешь. Или нет.

Я застегнула куртку, чтобы унять озноб.

– Под зрелищем ты понимаешь возню с Николь, как будто ты пытался продолбить ее вместе с матрацем? Да, это было за гранью мучений – понарошку или взаправду.

Я быстро смахнула навернувшуюся слезу досады, ненавидя себя за потерю самообладания и несдержанные слова.

Райан резко остановился и повернулся к Майку:

– Дашь нам минуту?

– Конечно. – Майк скрестил на груди руки и отвернулся.

Райан оттащил меня за какое-то оборудование.

– Ну перестань, родная. Я понимаю, что тебе было тяжело смотреть. Черт, сам бы я никогда ничего такого не сделал. Мне нужно, чтобы до тебя дошло: совершенно нет причин переживать и бояться.

– Я знаю. Прости, Райан. Я не хотела быть… Я стараюсь. Честно.

Плотину прорвало, и эмоции хлынули потоком. Я понимала, что веду себя безрассудно, но также была готова побиться об заклад, что большинству женщин едва ли понравилось бы смотреть, как их суженый часами предается сексуальным забавам, пусть даже понарошку.

– Ты даже не представляешь, до чего мне было трудно. Интересно, что бы сказал на моем месте ты, будь я с кем-то. – Я пожала плечами. – Может, тогда понял бы.

Ответом мне стал убийственный взгляд.

– Поскольку ты не актриса, такой сценарий невозможен, иначе у нас… будут серьезные проблемы.

Я понимала, что разговор вот-вот превратится в ссору, но мне было все равно.

– Почему? Ты что, приревнуешь, если увидишь, как я с кем-то лижусь?

Райан раздувал ноздри – верный признак того, что он в бешенстве.