Чтение онлайн

— Откиньтесь назад, — приказывает медик, и я подчиняюсь. — Что случилось?

— Поскользнулась в душе, сэр, — отвечаю я.

С кровати рядом с той, на которой я сижу, доносится хихиканье. Там Дрейкер, наблюдает, скажу ли я правду. Если командование узнает, что это сделали другие люди, они сильно рассердятся. Проблема в том, что тогда я никогда не приспособлюсь. Я навсегда останусь слабой. Стукачкой, которая не может заниматься своими делами.

— Угу, — говорит медик. — Самые странные душевые раны, которые я когда-либо видел.

— Да, сэр, — уклончиво отвечаю я.

— Ладно, возьми эту мазь, — говорит он, протягивая мне тюбик с кремом. — Всё должно зажить через несколько дней. И будь осторожна в… душе.

— Да, сэр, — говорю я, спрыгивая со стола.

Дрейкер останавливается позади меня, когда я выхожу из медотсека.

— Тебе лучше, Стенчер?

— Я в порядке.

— Хорошо. Ты же знаешь, что ты недостаточно хороша, верно?

— Нет, не знаю, — огрызаюсь я.

— Ну, нет. Тебе уже пора сдаться.

— Нет.

— Тогда признавайся, перестань жульничать.

— Я не жульничаю! — кричу я, разворачиваясь к нему.

— Конечно, как тебе угодно, — говорит он, подняв руки и отступая на шаг. Затем он уходит, оставляя меня в ярости.

— Я ненавижу этого парня, — говорит Томас, подходя ко мне сзади.

— О, ты не одинок, — говорю я, поворачиваясь, чтобы поприветствовать механика.

Мы с Томасом дружим с детства. Мы выросли в одном детском саде. Он всегда был добр и заботился обо мне.

— Хочешь, я надеру ему задницу?

— Он того не стоит, — замечаю я.

— Да, ты права. Он может разбить мои костяшки, — говорит Томас, поднимая свои покрытые шрамами руки.

— Спасибо.

— Почему ты не доложишь на них? — спрашивает он, глядя на синяки на моей шее.

— Потому что тогда они победят.

— Не понимаю.

— Если я их сдам, то это докажет, что они правы, я недостаточно хороша. Тогда я не докажу им на что способна в деле. Я должна либо упасть в ранге или подняться по служебной лестнице.

— Амара, ты самая крутая женщина, которую я знаю. Чёрт, ты самая жёсткая, среди всех, кого я знаю, независимо от пола.

— Спасибо, — говорю я.

— Я серьезно, ты должна сдать этих парней. Они того не стоят. По крайней мере, он должен попасть на гауптвахту.

— Я прикончу его в полёте, — говорю я. — Это поставит его на место.

— Надеюсь, — говорит Томас. — Для твоего же блага.

— Поставить кого на место? — спрашивает Шидан.

Открываю глаза, он прямо здесь, выглядит обеспокоенным.

— Дрейкера, — бормочу я. — Он такой осёл.

— О, — говорит он, кладя прохладную руку мне на лоб, а затем на щеки.

Он подносит к моим губам бутылку с водой, которую я беру, затем он засовывает мне в рот небольшой кусок мяса.

— Спасибо.

— Ага, — говорит он.

Я должна сказать ему. Я должна сказать ему, что я чувствую. Пока могу. Я не хочу, чтобы он не знал, если что-то случится. Я чувствую, что это может произойти. Так сложно сосредоточиться. Мой разум продолжает уплывать. Я открываю рот, но слова не идут. Я не могу признаться ему в этом. Что, если он посмеётся надо мной? Что, если он оттолкнет меня?

Как я могу признаться, что он мне нужен?

— Шидан, — говорю я, но получается шепотом.

Тем не менее он слышит это, наклоняясь ближе.

— Да, мой Лютик?

— Не называй меня так, — выдыхаю я, чувствуя себя утомленной от приложенных усилий говорить.

Шидан улыбается и кивает.

— Конечно, Амара, — говорит он. — Что такое, Амара? Тебе следует отдохнуть.

— Мне нужно кое-что сказать. — Собираясь с силами, я подталкиваю себя к более вертикальному положению. — Я думала… — начинаю я.

Он ждёт, что я продолжу, но у меня перехватывает горло. Я плохо разбираюсь в чувствах, и сказать кому-то, что он мне небезразличен, выходит за рамки моей зоны комфорта. Шидан гладит меня по волосам, снова подносит бутылку с водой к губам и ждет. Он терпеливо ждёт с добрыми глазами, его красивое лицо, его сильные руки заботятся обо мне. Он заботится обо мне, любит меня, и я это знаю. Как бы я ни пыталась отрицать это, я знаю это.

Он любит меня, и я забочусь о нем, но разве это любовь? Я не знаю. Может быть? Я должна сказать ему. Я не могу держать это внутри, на всякий случай.

— Всю свою жизнь, — говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал громче шепота. — Я никогда не могла… довериться кому-либо. Открыться кому-то. Я должна была быть сильной. Я не могла принимать помощь, потому что это выставляло меня слабой. Они использовали бы это против меня.

— Принятие помощи — это не слабость, — перебивает он.

Я качаю головой, кладя руку ему на плечо. Он не понимает. Как он может? У него никогда такого не было, и он пришелец из другой культуры. Что он знает о том, чтобы быть женщиной в мире мужчин? Вторжение на вражескую территорию. Зная, что ты никому не нужен, даже если ты ничуть не хуже их.

— В моем мире так и есть. Было, — поправляюсь я.

Шидан улыбается и кивает.

— Отдохни, мой Лютик, — говорит он. — Всё будет хорошо.

Беспокойство на его лице слишком велико. Я хочу плакать от разочарования или облегчения, я не уверена.

— Хорошо, — выдыхаю я.

Я устала. Так сильно устала. Слишком много усилий уходит на то, чтобы держать глаза открытыми. Когда они закрываются, и темнота приветствует меня, я чувствую бутылку с водой у своих губ. Я пью, а потом дрейфую в сознании.