Чтение онлайн

– Нравится?
– с усмешкой поинтересовалась она.

Элисена от неожиданности чуть не выронила чудесный шар из рук.

– Да, - кивнула она, словно очнувшись от наваждения, - красиво... Никогда в жизни не видела такой дивной вещи...

– Можешь забирать, - милостиво улыбнулась сестра.
– Только спрячь во что-нибудь, с таким скарбом в открытую не ходят.

Элисена чуть не подпрыгнула от радости. Она прям-таки влюбилась уже в этот загадочный шар, и ей в самом деле до смерти не хотелось с ним расставаться.

– Спасибо, Альберга! Ты такая... хорошая...
– выпалила она, желая от переизбытка благодарности обнять сестру, но не решаясь. Ещё вчера они почти не разговаривали, а сегодня сестра для неё стала чуть ли не ангелом, родным и близким божеством...

– На вот, поешь, - Альберга подвинула ближе сестре лист с ягодами.

– Спасибо, - Элисена набросилась на сочные ягоды, они брызгались во рту сладковатым соком, утоляя и жажду и голод одновременно.
– Альберга, скажи, а чей это дом?

Альберга, которая подошла к Бертраде, чтобы успокоить её нетерпение, нежно погладив её шею и морду, и сказав несколько тихих ласковых слов, вернулась и села рядом с сестрой.

– Это дом ведьмы, так его называют. Здесь раньше жила одна ведунья.

Элисена, перестав жевать, уставилась на сестру, подперев рукой голову, стараясь не пропустить ни одного слова.

– Это была хорошая ведьма, добрая, звали её Гизелла, - так начала Альберга свой рассказ.
– Она делала много хорошего для людей, могла вылечить и болезнь, и хромоту, слепоту. Чуть кто захворает, сразу за ней бегут, чтоб она поставила болящего на ноги. А лечила она только лишь целебными снадобьями из лесных трав, которые сама собирала и сама варила. Да ещё лечила она святыми молитвами. Вот прочтет она семь раз Отче, да три раза Верую, потом святой водицей оботрет ребеночка, и вот он уже и здоров. И глазки весело глядят, и ножки быстро бегают, и нет в нем больше никакой хвори.

Столько добра она делала в наших краях, что разозлила злых духов. И порешили они её извести.

Как-то раз повстречала она на дороге прекрасного всадника на легком, словно ветер, скакуне. Спешился тот всадник — сам красивый, высокий, что волей-неволей залюбуешься, глаза горят огнем, платье от золота, что солнце сияет, подошел к ней и говорит: «Сколько земель объездил, а такой красоты нигде не встречал. Будь краса неземная, моей суженой, я король далекой земли, будешь королевой в богатом моем королевстве» - заговорил он её словами ласковыми так, что она голову совсем потеряла. И согласилась она стать его суженой на веки вечные, а в знак согласия сняла она с шеи ладанку, что отродясь не снимала, и отдала ему. Тотчас принял злой дух свой истинный облик и унес её с собой в ад, только и нашли наутро люди её ладанку посреди дороги...

Тот день, изменивший многое в мире Элисены, запомнился ей на всю жизнь, и сейчас, при виде нежданно появившейся сестры, волнительные события прошлого вновь ожили и пронеслись перед её мысленным взором так ясно, будто все это произошло не три года назад, а только вчера.

Альберга стащила с себя теплый, подбитый белкой плащ и, бросив его на ближайший сундук, с наслаждением упала на кровать сестры, всполошив Альду — с обиженным мурком та спрыгнула на пол.

– Как хорошо, - проговорила Альберга, закрыв глаза.

– Почему ты не дождалась, пока отец пришлет за тобой повозку?

– Просто захотелось поскорее приехать домой.

– Ты что, будешь теперь спать?
– нетерпеливо проговорила Элисена — ей хотелось о многом поговорить с сестрой и о многом её расспросить.

– О нет!
– Альберга потянувшись, нехотя поднялась с кровати, - сначала я поем! В этом доме есть чем накормить странствующих и голодных?

– Не знаю, - нерешительно отвечала Элисена, следуя за сестрой, - может с обеда что-то осталось.

Они спустились по лестнице в большой зал, где для путешественницы уже был накрыт обеденный стол...

– Госпожа Юдифь сама доброта, - говорила Альберга, запивая легким, буржским кларетом свой скромный обед: жареную говядину с вареными бобами и хлебом. Голод — лучшая приправа, поэтому девушка была рада и этому простому и грубому угощению, и ела всё, чем потчевала кухарка, с таким нескрываемым удовольствием, словно вкушала сказочные яства на райских именинах.

– А вот государь уж очень строг, - продолжала она.
– Вот уж про кого говорят, что на людях ангел, а дома черт. Ведь он сослал по монастырям всех своих сестер, видишь ли, они вели слишком развеселый образ жизни, зато теперь все придворные живут при дворе в такой строгости, что уж, наверное, даже благочестивые братья и сестры в своих обителях едят вкуснее и одеваются краше. Эти посты и посты, которые кажутся нескончаемыми, и мы почти весь год на хлебе и воде.

– По тебе не скажешь, что ты все время на хлебе и воде, - усмехнулась Элисена, ущипнув сестре руку выше локтя — длинный рукав льняной камизы, прилегавший вплотную к руке, ясно очерчивал мраморную гладкость её линий.

– Ах!
– воскликнула Альберга.
– Больно же! Если впредь ещё вздумаешь драться, я понаставлю тебе с дюжину синяков прямо на лице, клянусь!
– пригрозила она, потирая сквозь ткань руку.
– Да что это с тобой, чего ты хохочешь?

– Альберга, какой ты стала неженкой, - сквозь смех проговорила Элисена.
– Тебя узнать нельзя с этими придворными ужимками!

– Нахалка деревенская, - сказала Альберга, покачав головой.

Она налила себе ещё вина.

– У тебя очень красиво уложены волосы, - ласково промурлыкала Элисена, чтобы задобрить сестру.

– Тебе правда нравится?
– примирительно улыбнулась старшая сестра, сделав глоток.
– Госпожа Бегга, главная камеристка научила меня такой прическе, а она знает в этом толк, уверяю тебя. Ведь она сама каждое утро причесывает государыню. Эта дама весьма преклонных лет и видывала ещё императора Карла, она мне много рассказывала про то время. Уверяю тебя, мы все, нынешний двор, невиннейшие агнцы. Если бы ты знала, какое отвратительное бесстыдство творилось при старом дворе!
– Альберга поперхнулась и закашлялась.
– Хотя, - сказала она, когда кашель прошел, - тебе не стоит знать все эти богомерзкие подробности, уж поверь. Лучше поговорим о чем-нибудь другом.