Чтение онлайн

– Мне кажется, им известно, что с ней были проблемы, но критиковать ее означает задавать вопросы и им самим. Как они вырастили ее такой? Думаю, им хотелось, чтобы ее мужем стал не просто скромный барон, однако согласиться на брак их заставило мое непомерное богатство и шотландское происхождение. Эдинбург отсюда недалеко, они часто приезжали к нам.

Мэри едва не улыбнулась. Да, конечно, «барон» звучит не так грандиозно, как «герцог», но если барон – это Алек Рейнберн, то кто может против этого возражать?

– Не надо было так рано выдавать ее замуж, – продолжал Алек. – Она не была готова к браку. И я не стал ей хорошим мужем.

Мэри положила руку ему на рукав.

– Прекрати об этом думать. – Ее щеки раскраснелись, а глаза она опустила на ковер. – Алек, я должна сделать тебе еще одно признание, и оно почти такое же плохое, как и первое. А может, еще хуже.

Алек вздохнул.

– Что еще? – спросил он. – Мне известно, кто ты, известно, что ты можешь взломать любой замок, чтобы войти куда угодно. Ты ограбила банк? Шантажировала клиента? У тебя есть муж, который сбежал куда-то и с которым ты никогда не спала? Ты будешь не первой. – Алек засмеялся невыразительным смехом.

– Я пообещала не лгать тебе. К тому же моя ложь была скорее случайной, чем намеренной.

– Не нужны мне эти иезуитские рассуждения, мисс Ивенсон. Я получил классическое образование. Скажем просто, что вы экономили правду. Да вы могли бы и сами быть уроженкой Шотландии Мы умеем себя ценить.

– Я не очень горжусь собой. – Мэри на миг задержала дыхание. – Я сегодня прочла бо€льшую часть дневника Эдит, пока ты не вернулся. Я… я прошу прощения.

Она ждала, что Алек осудит ее. Но он молчал, и Мэри, запинаясь, добавила:

– Прости меня, что я это говорю, но, похоже, Эдит была очень глупа и очень молода. Она толком не могла понять, о чем думает, потому что едва знала саму себя.

Алек заговорил, даже не повышая голоса, но Мэри все равно пробрала дрожь:

– Что еще вы сегодня сделали, мисс Ивенсон? Я оставил вас всего на час, и вы умудрились забраться в ящик моего письменного стола и в запертую комнату. Будет ли конец вашим вторжениям?

– Ты заплатил мне за то, чтобы я проникала повсюду! – заметила Мэри. – Да, именно это я и делаю. И люди обычно принимают мои предложения.

– Я просил тебя лишь о том, чтобы ты помогла мне вывести Бауэра на чистую воду! – проговорил Алек с подчеркнутым шотландским акцентом. Мэри уже заметила, что Алек в минуты волнения забывает о своем безукоризненном произношении, которому обучился в школе. – И я не хочу, чтобы вы шарили в моем доме и вскрывали замки. Вы свою задачу выполнили, и даже больше, если учесть то, что произошло час назад. Я думал, что нас что-то объединяет, но это был всего лишь жалкий перетрах…

У Мэри зазвенело в ушах.

– Боже, о чем ты говоришь? – воскликнула она.

– Ты, которая пытается заставить меня чувствовать себя лучше с помощью своих нелепых предложений! Подумать только! Избавить ее от девственности! Так вот: мне никогда не станет лучше, Мэри Арден Ивенсон. Ни сегодня. Ни завтра. Ни через сто лет!

Алек не обезумел – он был просто несчастен. Мэри едва сдерживала желание сорвать со стены портрет Эдит и растоптать его. Куда исчез демонический обольститель Алек Рейнберн, кумир театральных гримерок и частных лож? Что-то здесь не так. Совсем не так.

– Но почему, Алек? – спросила она. – У тебя впереди вся жизнь.

– Да? – с горечью бросил он. – Куда бы я ни поехал, вокруг меня тут же начинаются пересуды. Мой родной брат не хочет ехать домой. Неужели ты правда думаешь, что какие-то благотворительные акции от имени Эдит смогут остановить сплетни?

– Это только начало, – сказала Мэри. – Быть может, если ты прибегнешь к помощи родителей Эдит…

Мэри потянулась к Алеку, желая, чтобы он посмотрел ей в глаза. Потому что если он сделает это, то увидит правду – ясную как день.

Оттолкнув пухлые пальчики Мэри, Алек направился к окну башни. Плиты внизу оттирали тысячу раз, но он был готов поклясться, что до сих пор видит на них кровь. Он даже не очень сердился на то, что она рылась в его столе. В этом есть и его вина – дневник лежит там, где любой может его найти. Его надо было уничтожить, вместо того чтобы устраивать самому себе пытки, читая его все эти последние месяцы.

Алек положил руку на стекло. Одну из своих бесполезных, неуклюжих лап, которая большинству не приносила ничего, кроме страха.

– Ты ничего не понимаешь, – промолвил он.

– Тогда объясни мне.

Вид из окна всегда успокаивал его. Тени и облака над горами были частью его самого, как и воздух, которым он дышит. Но сегодня Алек ничего не почувствовал.

Сколько раз Эдит стояла на этом самом месте, чувствуя себя загнанной в ловушку?

– Я оставил Эдит одну в этой башне, хотя мне не следовало этого делать. Она была так молода – совсем девочка, когда мы поженились. Она не пожелала поселиться в комнате моей матери почти сразу – возможно, потому, что та находилась рядом с комнатой отца, которая потом стала моей. Эдит боялась, что я приду и побеспокою ее.

– Вообще-то исполнение супружеского долга – это не совсем беспокойство, – заметила Мэри. – Ты ведь не пытался овладеть ею силой?

Алек почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Даже Мэри усомнилась в его чести.

Всю жизнь он был проклят и обречен из-за своих размеров и силы. Только братья его понимали, потому что они такие же, как Алек. С ними он мог бороться, но никогда не прикоснулся бы к женщине, не пытаясь быть осторожным.

– Нет, конечно, – покорно промолвил Алек. Может, Мэри не поверит ему, ну и что? Она вернется в Лондон, к своему бизнесу, своим секретам, а он останется здесь, один, потому что тут его место. – Я оставлял ее и отправлялся развлекаться в Лондон, но даже когда я возвращался, мы жили разной жизнью. Она одна завтракала. Одна обедала. Я оставил все попытки сойтись с нею. Мы почти не разговаривали, а если и разговаривали, то спорили.

Алек провел рукой по несуществующей бороде. Ему ее не хватало. Что ж, теперь, когда больше нет необходимости угождать Мэри Арден, он может снова отрастить ее.

– Мы могли бы состоять в «белом» браке. Некоторые так живут. Но я не мог сдерживать себя. Я думал своей плотью. Я был готов трахать кого попало. Может быть, я до сих пор это делаю.

Алек услышал, что Мэри издала какой-то шипящий звук, когда поняла, как он ее оскорбил. Он не хотел обидеть ее, но после сегодняшнего дня Алек ни в чем не был уверен. В самом деле, кто такая Мэри? Невинная девственница или сговорчивая бизнес-леди? Как бы там ни было, она – особа, которая без большого труда раскрыла его постыдную, тщательно оберегаемую тайну. Он слабеет у нее на глазах.