Чтение онлайн

Да, хорошо повоевали за храм господень!

«Интересно, а она быстро надоест»? — он уже не сомневался, что обольстит девушку. Наука старого Хариша здорово ему пригодилась, когда их с Георгом и Бруно перевели в Германию — они обучились в школе бога Камы таким штучкам, что цивилизованные женщины не могли устоять, не то, что эта юная дикарка. Она будет довольна!

А Радмила и не подозревала, что за мысли бродят у ее больного в голове. День опять пролетел, переполненный работой. Вечером снова заставила выпить целебные настои. Опять растирание. Вдруг он взял ее руку и тихонько поцеловал. Она вскочила как ошпаренная:

— Зачем ты это делаешь?

— Пасибо, Радмила! — и вдруг его рука осторожно легла ей на грудь.

— Больно быстро ты выздоравливаешь! — она вскочила и выбежала на улицу.

«Что со мной, по рукам надо надавать, так ведь болен он еще»! — посидела немного, успокоилась. — «Дай-ка, зайду я к Голубе»! Любимица-кобыла приветствовала ее тихим ржанием.

— Может, тут, с тобой остаться? — и она с ужасом вспомнила насильников, их быструю смерть. — Нет! Тут еще пахнет кровью. Вот дела, и тут нельзя, и домой нельзя! Подожду, когда уснет.

Через пару часов тихонько пробралась в избу. И быстро юркнула в кровать. Даже не решилась взглянуть, спит он или нет. Да и чего смотреть, тишина говорила сама за себя.

Но ее подопечный не спал. Бессонница одолела Ульриха. Когда стало немного легче, у него в голове встали всплывать странные видения: то прекрасной богини, то старика в белоснежной одежде. Они о чем-то спорили, как вспоминается, из-за него, Ульриха. Старик просил богиню сохранить жизнь рыцарю, она же упрекала Ульриха в неправильном поведении. Он обещал измениться, если ему дадут такую возможность. Да, он постарается больше никому не причинять зла без причины, и поднимет меч лишь в том случае, когда ему или его друзьям будет угрожать опасность. Многие полегли от его руки. Правда, убивал он лишь в сражениях, никогда не обижал слабых и безоружных. Потом воспоминания нахлынули на него, и он стал перебирать все события своей недлинной, но насыщенной приключением жизни.

Тевтонский орден

Германия, город Магдебург, 1236 год

Наконец начало светать. Воздух наполнился неясными сумеречными тенями, звезды стали гаснуть, словно они уходили куда-то в глубь неба. Замок Марбург еще не проснулся. В предрассветной мгле его темные стены грозно нависали над зелеными водами рвов - зловеще для недруга, и приятно для того, кто здесь родился. Прошло еще немного времени, и кроваво-красная заря показалась на востоке. Ульрих остановил коня у места, куда опускался мост и, заложив пальцы в рот, озорно свистнул, пытаясь пересилить громкий щебет птиц, приветствующих наступление нового дня. Сонный стражник выглянул в узкое окно на самом верху одной из приворотных башен и, тряхнув взлохмаченной головой, исчез в недрах механизма подъема моста. С надрывным скрежетом широкое полотнище моста поплыло вниз, конь младшего сына барона фон Эйнштайна принялся нетерпеливо гарцевать. Сын барона вернулся слишком рано, - юноша не захотел ночевать в придорожной таверне и провел всю ночь в седле на опасной лесной дороге. Матушка будет очень недовольна таким безрассудным поведением дерзкого Ульриха. Сколько уж говорено ему, что следует быть осмотрительней! Но младший сын унаследовал бесстрашный нрав отца баронессы и мог запросто отправиться в самое опасное путешествие без сопровождающих. Юноша был высокого роста, широк в плечах, и для многих было достаточно одного его горделивого взгляда, чтобы отбросить всякие дурные намерения. Дед не зря потратил многие годы на воспитание своего любимца, и Ульрих мог мгновенно выхватить кинжал или нож, чтобы нанести молниеносный смертельный удар. Правда, никто еще не осмелился ощутить на себе его гнев, но руки молодого аристократа так и чесались, чтобы продемонстрировать свою силу и ловкость. Пока же только с помощью затупленного меча обращал он своих «противников» в бегство, а настоящие разбойники не встречались на его пути.

— Ну, что так долго возишься, Ганс! — закричал Ульрих, но стражник развел руками, показывая хозяйскому сыну, что в замке все еще спят, и не стоило бы орать на всю округу.

Ульрих только махнул рукой и натянул поводья. Трой вздыбил свой роскошный черный хвост и стал вышагивать по дубовым доскам, как будто он был цирковой лошадью, а не боевым рыцарским конем. Ульрих, когда Трой был еще жеребенком, баловал своего коня, принося ему сладости со стола, и Трой отвечал своему хозяину преданной любовью, чувствуя и каждое его желание, и каждую мысль.

Замок спал, и Ульрих, проходя узким коридором, постарался не шуметь, чтобы не разбудить родителей, уж больно сладкий храп раздавался из их спальни. Молодой человек поднялся на третий этаж, и уже совсем было направился к своей комнате, чтобы насладиться крепким утренним сном на мягкой перине, заботливо взбитой служанкой. Но его внимание привлекли скрип кровати и стоны, раздающиеся из спальни его брата, Генриха.

— Вот гуляка, — с завистью подумал Ульрих, — уже притащил себе девчонку из села и наслаждается, пока родители спят…

Дверь в комнату Генриха была слегка приоткрыта, Ульрих не удержался и заглянул туда. Его взору предстала восхитительная женская спинка. Девушка восседала на Генрихе, которого и видно не было в перинах и подушках, только узкие босые ноги брата дергались в такт движениям любовницы. Молодая женщина вскинула изящные руки, поправляя рассыпавшиеся по плечам длинные волосы, и склонилась, осыпая поцелуями своего любовника. Но Ульрих оступился, дверь, за ручку которой он держался, резко скрипнула. Девушка оглянулась, и у Ульриха спазм сдавил горло, ноги молодого человека подкосились, а на спине выступил холодный пот.

— Хильдегард! — прохрипел он.

Возлюбленная Ульриха взвизгнула и, соскользнув с Генриха, юркнула за высокую спинку кровати, сверкнув голой попкой.

Ульрих никогда не видел обнаженные ягодицы своей избранницы, но такая милая картина вызвала в нем только очередной приступ ярости. Он был не тем человеком, кто очень осторожно обдумывает свои действия, и в следующее мгновение сидел верхом на брате вместо Хильдегард, осыпая его ударами тяжелых кулаков.

— Сволочь, — кричал обманутый жених, — это было твое последнее удовольствие! Я убью тебя!

— Фрау Эйнштайн! — истошно закричала неверная невеста из своего укрытия, — фрау Эйнштайн!

— Молчи, сука, я еще и до тебя доберусь, — зарычал Ульрих, размазывая кровь брата по вспотевшему лбу.

– Не смей оскорблять мою невесту!- возмутился старший брат.

– Что за шум спозаранку?
– дверь распахнулась и на пороге показалась невысокая фигура барона Конрада, хозяина замка.

— Госпожа баронесса, госпожа! — входная дверь спальни барона и баронессы фон Эйнштайн с грохотом распахнулась, и молодая девушка, одетая в коричневое домотканое платье, появилась на пороге.

— Ну, чего ты кричишь, Бригитта, ведь еще так рано! — баронесса фон Эйнштайн, немолодая рослая женщина с аристократическим, хоть и немного увядшим лицом, недовольно приподнялась с подушки.

— Госпожа баронесса! Идите скорее в спальню господина Генриха, а не то ваши сыновья поубивают друг друга!

— Святая Варвара! Ульрих уже вернулся? Что произошло?
– вскочила баронесса с постели. — Ну, Бригитта, рассказывай, что случилось!
–

Они бросились к лестнице, ведущей на третий этаж.

— Я не знаю! Господин Ульрих закричал на господина Генриха, а потом ударил его кулаком в лицо. Господин Генрих ответил тоже ударом, и тут началось!

— А где мой муж? — тучная баронесса едва поспевала за молодой служанкой.

— Господин барон уже там и послал меня за вами, он не может их остановить!

Когда запыхавшаяся баронесса вбежала в спальню старшего сына, перед ней предстала такая картина: рослый Ульрих, красивый парень с искаженным злобной гримасой лицом, оседлав полноватого невысокого Генриха, остервенело молотил кулаками по его окровавленному лицу.