Чтение онлайн

Я жду, перебирая пальцы за спиной, пока он просматривает страницу за страницей. Делаю несколько шагов вглубь комнаты, оглядываясь. На полу у окна, недавно заколоченного досками, валяются осколки стекла.

Он почти не смотрит на меня, когда произносит:

— Мне нужно поймать сущность первого поцелуя в это ритуальное поле, чтобы дистиллировать ее до самой уязвимости этого акта.

Поцелуй. Я пару раз предавалась фантазиям о том, как встаю на цыпочки и заглядываю под этот темный, казалось бы, пустой капюшон, чтобы попробовать, можно ли ощутить тьму на вкус. Не знаю, считается ли это размышлениями о поцелуе с боссом, ведь до сегодняшнего утра я не знала, что у него есть настоящий, осязаемый рот. Да и лицо я сегодня не слишком-то изучила, учитывая, что еще увидела.

— Что ж. Я никогда, э-э, не целовалась, так что… — я быстро киваю, с оттенком излишней готовности. В рот мне ноги. Я рою себе могилу, стоя в зыбучих песках. Вряд ли это сейчас имеет значение. — Сойдет.

Совен взмахом черного плаща указывает на полки, и несколько сосудов парят с них к ритуальному полу, начиная подготовку.

Затем я вижу его руки, настоящие руки, появляющиеся из-под плаща, чтобы снять его. Капюшон поворачивается ко мне, и я понимаю, что он хочет, чтобы я отвернулась. Я быстро так и делаю, сглатывая. Если мой пульс снова участится при мысли о нем без этого магического плаща, что ж, надеюсь, он не заметит этого через всю комнату.

Я жду, отводя взгляд, пока он снова сбрасывает плащ, и, судя по звукам, находит какую-то ткань, чтобы обернуть ее вокруг бедер, подобно величественному полотенцу. Когда я слышу, как он свободно расхаживает по комнате, и тяжесть его шагов приближается ко мне, я делаю глубокий вдох и осторожно поднимаю взгляд.

Зверь. Несколько лет назад я бы не задумывалась о том, что такое Лич, но мощная форма передо мной порождает столько же новых вопросов, сколько и ответов. Единственный, что жжет язык: знает ли кто-нибудь еще?

Его глаза как расплавленное золото, и они прожигают меня насквозь. Я содрогаюсь от того чувства, когда тебя медленно обнажают, слой за слоем снимают покровы, пока от тебя не остается лишь кожа и учащенный пульс.

Мой взгляд все же скользит вниз, едва набедренная повязка оказывается на месте, и мгновенно отскакивает обратно к его рогам. Я прикусываю губу, чтобы не скривиться в реакции, но мой разум уже несется, соединяя беглый взгляд сегодняшнего утра и размер выпуклости под простыней.

— Окей. Итак, — говорю я спокойно и насколько возможно по-деловому. В попытке больше не смотреть вниз, я пытаюсь думать о таблицах. Мне нужно заменить непрофессиональные мысли профессиональными. Но пока я пристально смотрю ему в лицо, до меня доходит вся серьезность момента.

О нет, что мне делать с руками? Должны ли они быть такими липкими?

Я отряхиваюсь как могу. Это просто поцелуй. Не то чтобы первый поцелуй был для меня чем-то особо важным, мне просто как-то не доводилось до него дойти. Для меня это не какое-то большое романтическое событие. Неважно, на что его растратить.

Я кладу руки на его грудь и приподнимаюсь на носочки, нужно просто сорвать это, словно пластырь разом, нужно покончить с этим.

Мои губы встречаются с губами Совена без всяких церемоний. Они мягче, чем я ожидала, и это застает меня врасплох настолько, что я не сразу отстраняюсь.

Острые зубы, выступающие из его челюстей, нежно прикусывают мою нижнюю губу. Мы никогда не были так близки, и нос к носу не остается места для завесы тайны, когда я чувствую так много. Мне кажется, я узнаю его лучше, просто имея возможность прикасаться к нему. Я чувствую его осторожное намерение в том, как он движет ртом в поцелуях, в мимолетном касании его языка моих зубов, прежде чем я повторяю действие.

Чем дольше это длится, тем больше я надеюсь, что это никогда не кончится, и тем больше я хочу этого. Я вжимаюсь в поцелуй, проводя зубами по его губе.

Мои руки впиваются в его плоть, хватаясь за большее, пока не сжимают пригоршни его гривы. Когда я начинаю терять равновесие на своих дрожащих ногах — мне и правда понадобилась бы табуретка для этого, — большая лапа с когтями обхватывает меня за поясницу, прижимая к его телу, устойчиво удерживая. Ноги отрываются от пола, и, кажется, я теряю туфлю, но борюсь с инстинктом обхватить его рога руками и обвить его талию ногами. Я борюсь с этой потребностью и, думаю, проигрываю, чувствуя, как выпуклость под набедренной повязкой давит на мой центр. Я обнаруживаю, что пытаюсь приподняться выше, мелькает тень мысли о том, чтобы потереться о него бедрами. Его губы отрываются от моих, и я чувствую скольжение зубов по шее.

Я вздрагиваю, и этот звук обрывает все.

Кажется, это пробуждает его от нашего поцелуя, он выпрямляется в полный рост, опуская меня обратно, и моя босая ступня касается холодной плитки. Его когти лежат на моей спине, не отпуская.

Его каменные плечи тяжело и прерывисто вздымаются от дыхания, и я понимаю, что тоже дышу часто.

— Так, э-э, это то, что вам было нужно? — я задыхаюсь. Это было то, что нужно мне, но, думаю, через минуту мне может потребоваться еще.

Расплавленный взгляд Совена задерживается на мне мгновение, затем его глаза отводятся вправо.

— …Ритуальный круг вон там.

— …Ах, — говорю я. Ах. Мои щеки пылают. — У вас, случаем, не осталось потребности в девственных жертвах, нет?

3

На следующее утро на моем столе меня ждали цветы.

Я села, разглядывая размер букета. Он занимал, пожалуй, три четверти стола. Сотни стеблей ландышей, изящные изогнутые колокольчики, перемежающиеся веточками розмарина. Их аромат наполнял весь офис.

«В благодарность за твои усилия» гласила открытка, написанная почерком Совена, и я почувствовала, как залилась краской.

Это мягкий способ сказать, что я поцеловала его в самый неподходящий момент.

— Тайный поклонник? — поинтересовался Рэндалл из бухгалтерии, заметив цветы и подразнивающе приподняв брови. Он был первым, кто пришел в отдел сегодня утром, после меня. Он милый и помогал мне последние несколько дней, что я работала рядом.

— Нет. Нет, э-э, просто благодарность от, ммм, клиента, — соврала я неубедительно, надеясь, что Рэндалл не поймет, что у меня нет собственных клиентов, я лишь составляю таблицы и веду учет канцелярии.

— О. Что ж, это очень мило с их стороны, — кивнул он и устроился в своей кабинке напротив. — Слушай, э-э, ты не думала перейти в бухгалтерию? Или, ну, в какой-нибудь другой отдел. Не обязательно в этот.

— Остаться в бухгалтерии? — переспросила я с недоумением. Я удивленно подняла бровь. — Но мне нравится моя работа.

Рэндалл мгновенно дал заднюю.

— Я имею в виду, приятно было наконец пообщаться с тобой, а не просто махать рукой через окно приемной, — проговорил он, его щеки покраснели, и он начал что-то бессвязно бормотать. Я позволила разговору сойти на нет.