Чтение онлайн

— Ты… ты жестоко сердечный человек! — Сы-хоу Янь с ненавистью ткнула в него пальцем. — Ты никогда не говорил мне, что Мин Сянь — твоя дочь!

Если бы знала — не поручала бы ему столько дел!

Мин Ань слабо кашлянул, в его взгляде сверкнул холод:

— А если бы я сказал… я бы остался жив? За все эти годы, следуя за тобой, разве я не понял твою сущность? Всё, что хоть как-то может угрожать тебе, ты стараешься вычистить до последнего — не важно, человек это или не человек. Даже того самого старого главу рода, который когда-то помог тебе найти младенца… глянь на его могилу — трава там уже по пояс.

— Клевета! Он умер естественной смертью — от старости и болезней! — выкрикнула Сы-хоу Янь, сжимая кулаки.

— Конечно. Если бы я тогда признался, что Мин Сянь моя дочь, моя смерть была бы такой же «естественной», — холодно усмехнулся Мин Ань. — Вот потому я и молчал. Мало того… всё, что ты за эти годы делала с Мин Сянь, всё зло, что она перетерпела… я позаботился, чтобы всё это в полной мере досталось и твоему сыну.

В зале повисла мёртвая тишина, все, как по команде, шумно втянули воздух. Сы-хоу Янь словно обезумела — бросилась к Мин Аню и стала яростно колотить его кулаками:

— Зверь! Нелюдь! Ребёнок-то в чём виноват?! Он же ничего не знал!

Мин Ань с яростью сбросил её руку, голос его гремел:

— А Мин Сянь? Она в чём виновата?! Это ты сама притащила её — она была всего младенцем! С трёх лет ты заставляла её учить боевые техники, которые даже взрослым не под силу, — доводила до изнеможения, до крови и бес сознания! Оскорбляла, унижала, ломала, лишь бы она подчинилась тебе без остатка, смотрела на тебя как на небожителя!

Он тяжело дышал, глаза его пылали.

— Ты ведь тоже мать. Скажи мне: разве дети только у тебя дети? Разве чужие дети — не дети?

Пальцы Мин И едва заметно дрогнули, она опустила глаза.

Ветер ворвался в зал, закрутив полы одеяний и пронёсся между колонн, словно подчёркивая нарастающее напряжение. Мин И чуть прищурилась — она почувствовала на себе взгляд Цзи Боцзая. Не хотела встречаться с ним глазами, потому что прекрасно знала, что там — гнев и обида.

Как иначе? Она не только отняла у него его имя и судьбу, но и то, что пришлось пережить — всё это было делом рук её отца. Их не могло ждать хорошее будущее, она знала это с самого начала.

Мин И глубоко вдохнула, выпрямилась и, подняв глаза к возвышению, спокойно произнесла:

— Сейчас всё ясно. За все эти годы я не задолжала Чаояну ни капли крови, ни крупицы заслуги. Я лишь прошу у да сы одну вещь — спасти одну человеческую жизнь. Неужели это так трудно?

Мин Ли слегка прищурился:

— Ты хочешь спасти Мин Аня?

В голосе зазвучала тяжесть.

— Но он совершил тяжкое преступление. Его руки по локоть в крови.

Он не стал называть имени, но в этом не было нужды. Теперь, когда выяснилось, что Цзи Боцзай — его собственный сын, Мин Ли, конечно же, хотел признать его. И если он действительно желал принять его обратно, того, кто обрёк этого сына на столь жестокую судьбу, ни в коем случае нельзя было оставить безнаказанным.

— Этот фарс, — мрачно произнёс Мин Ли, — стал настоящим позором для Чаояна. Ссора, тянущаяся с девятнадцати лет, наконец должна получить своё завершение.

Он перевёл взгляд на Мин И.

— Мин Сянь, — его голос потяжелел, — учитывая все твои заслуги за эти годы, я не стану разбирать твоё происхождение и не стану взыскивать за обвинения. Но Мин Ань должен остаться. Он обязан понести наказание, которое заслужил.

Он обернулся к стоявшему в стороне Цзи Боцзаю, в глазах которого отражалась сдержанная радость:

— Цзи Боцзай, пусть ты и вырос в рабских цепях, у нас есть показания и свидетельства, подтверждающие твою кровь. Раз уж ты и вправду происходишь от рода Чаояна — я лично проведу обряд почитания предков и приму тебя обратно в род.

Он сделал паузу, и по залу пробежал лёгкий ропот.

— Мы потеряли Мин Сяня, но приобрели тебя. Для Чаояна это не потеря, а скорее —? обретение нового столпа.

Он с радостным ожиданием смотрел на Цзи Боцзая, словно вот-вот услышит от него благодарственное «поклоняюсь и благодарю», словно юноша уже бросился к его ногам, признал род и отцовскую милость.

Однако Цзи Боцзай стоял рядом с Цинь Шанъу, с начала и до конца сохраняя выражение полной отрешённости, будто происходящее его вовсе не касалось. Взгляд его был холоден, холоднее ветра, что прорывался в зал извне.

— Чаоян, как и следовало ожидать, — лениво приподнял он веки, голос его звучал ровно, но с явственным холодом. — Всегда вершит всё по своей прихоти. Столько пафосных слов, а в сути что? Мин Сянь отравлена, больше не может служить вам как прежде, вот вы и положили глаз на меня.

— Ты… как ты можешь так говорить! — Сы-хоу Янь поспешно вмешалась, словно уязвлённая, — Какое «служить как прежде»? Ты ведь моя кровь, моя плоть, мой родной сын!

Глава 136. Прости

Выражение лица Сы-хоу Янь было полным трогательной скорби и затаённой надежды. Она глядела на него с материнской нежностью, в её взгляде читались и любовь, и мольба.

— Мы с тобой, мать и сын, были разлучены так много лет… — произнесла она дрожащим голосом. — Неужели ты, только повстречавшись со мной, способен говорить такие слова?

Цзи Боцзай отступил на полшага, резким движением стряхнул её руку со своего рукава.

— Не все так глупы, как Мин Сянь, — холодно произнёс он. — Для меня вы — всего лишь сы-хоу чужого города. Прошу вас держаться пристойно.

Только одно это — «сы-хоу чужого города» — заставило лицо да сы Чаояна помрачнеть.

— Что ты хочешь этим сказать? — в голосе зазвучал гнев. — Раз ты носишь кровь Чаояна…

— Когда-то от этой крови легко отказались, — с усмешкой перебил Цзи Боцзай. — Так зачем теперь внезапно вспоминать о ней?

Он сделал лёгкий поклон, без почтения, но с безупречной вежливостью:

— Сегодня мы прибыли сюда, лишь чтобы отдать должное да сы Чаояна и заявить о намерении участвовать в состязаниях, что пройдут в восьмом месяце. Всё прочее… к отряду Му Сина не имеет ни малейшего отношения.

Зал загудел — взволнованные возгласы пронеслись среди присутствующих. Люди поспешно поднимались с мест, изумлённо восклицая:

— Раз ты чадо Чаояна, как можешь выступать за Му Син? Это измена, чистейшая измена!