Чтение онлайн

— То есть… вы оба не собираетесь возвращаться в Чаоян?!

— Я не знаю, как он решит, — Мин И опустила взгляд. — Но для меня… в этом городе больше не осталось причин оставаться.

Цзи Боцзай усмехнулся:

— Чаоян и так сильнейший из городов. Выиграть здесь — что в том толку? Скажут: побеждает, потому что раньше уже побеждала. А вот у нас в Му Сине — бедность, запустение… если здесь одержим верх — вот тогда и будет настоящее признание.

Цинь Шанъу с шумом выдохнул, как будто с плеч свалился целый груз. А потом нахмурился:

— Эй, сопляк, кого ты назвал бедным и запущенным? Мы в Му Сине просто… просто бережливость культивируем!

— Ну да, — не моргнув, согласился Цзи Боцзай.

Он повернулся к Мин И, а Цинь Шанъу, наконец, глядя на неё, не сдержал ни уважения, ни сожаления в голосе:

— Я-то всегда думал, что Мин Сянь — дитя славы и света. А ты, выходит, с самого начала была ребёнком судьбы тяжкой. Но ты не волнуйся. Если решишь остаться у нас, в Му Сине, я лично пойду к нашему да сы и добьюсь для тебя самого высокого жалованья.

Чу Хэ с интересом вытянул шею:

— А мне можно тогда тоже прибавку?

Цинь Шанъу влепил Чу Хэ щелбан по лбу, глядя на него так, будто сейчас продырявит взглядом:

— Тогда в следующий раз сам и плати за ремонт артефактов!

А это, между прочим, дороже любой жалованья. Чу Хэ с тихим стоном убрал голову обратно, даже спорить не стал.

Мин И усмехнулась, кивнув в сторону двора:

— Тут тихо. Во внутреннем саду есть несколько отличных кристаллов для тренировок. Идите, посмотрите.

Услышав слова «отличные кристаллы», Луо Цзяоян с остальными мгновенно рванули внутрь, будто с цепи сорвались. Цинь Шанъу, было, делал вид, что слишком благороден для такого, но, пройдя несколько шагов, не выдержал — и сам припустил к заднему двору, не хуже молодёжи.

Мин И остановилась у входа. Порыв ветра поднял полу небесно-синего одеяния мужчины рядом с ней. Она опустила взгляд, долго молчала, прежде чем, наконец, с трудом выдавила:

— Прости.

Глава 137. Восхождение к лазурным небесам

В павильоне Фанхуачжу было посажено множество цветов, но ни один из них не мог сравниться с теми, что расцветали в Фэйхуачэне — яркими, ослепительными, полными жизни. Здесь бутоны вяло свисали над жёлтой черепичной стеной, точно отражая настроение самой девушки, стоявшей перед ним — такой же поникшей и безжизненной.

Цзи Боцзай не стал спрашивать, за что она извиняется, а лишь окинул взглядом окрестности:

— Здесь ты жила раньше?

Мин И кивнула и пригласила его войти.

Двор оказался довольно просторным, но в убранстве не было и намёка на роскошь. Мебель — столы, табуреты, скамьи — всё предельно просто, даже с поместьем Цзи, что они покинули ранее, это не шло ни в какое сравнение. Единственное, что здесь изобиловало, — это кристаллы и книги, ими были заставлены целых две комнаты.

Изнутри доносились восторженные возгласы Луо Цзяояна и других — казалось, они натыкались на настоящие сокровища. Но Цзи Боцзай не проявил ни малейшего интереса и направился прямо в главную комнату.

На дверном косяке виднелись тонкие зарубки — будто кто-то часто отмечал здесь, насколько подрос. Он мельком взглянул на них и, сам того не замечая, встал рядом, оставив свою метку выше всех.

Вызов. Это был явный вызов!

Мин И надула щёки и с досадой отвернулась.

Он же лишь лениво изогнул уголки губ и, не замедляя шаг, продолжил путь внутрь.

В комнате не ощущалось ни малейшего женского присутствия. Тёмная мебель из дерева, бирюзовые пологи, а кровать такая жёсткая, будто на голой доске расстелили тонкую ткань.

Цзи Боцзай огляделся, затем без церемоний сел на табурет и невозмутимо произнёс:

— С такими-то условиями, даже не понимаю, с чего ты решила, что передо мной в чём-то провинилась.

Да, первые десять лет на невольничьем рынке были поистине тяжёлыми. Но всё, что было после, — те блага и привилегии — Мин И и близко не знала.

Она смутилась:

— Тётушка Сюнь и остальные как-то рассказывали мне, через что тебе пришлось пройти в те годы… Если бы не Мин Ань, тебе не пришлось бы…

— Если уж на, то пошло, — перебил он с приподнятой бровью, — то и ты бы не оказалась в таком положении, не будь Сы-хоу Янь. Что же, предлагаешь нам теперь встать друг перед другом, поклониться и обменяться извинениями?

Миндальные глаза Мин И вспыхнули — и вдруг она словно прозрела:

— А ведь правда… То, что со мной случилось, — тоже по вине твоей матери!

— У меня нет матери, — Цзи Боцзай покачал поднятым указательным пальцем и сдержанно, но жёстко поправил её. — Я никогда не считал, что быть насильно приведённым в этот мир — это дар, за который нужно быть благодарным. Тем более если родили, но не воспитали.

Мин И нахмурилась:

— Ты странный человек… Жизнь тебе ведь подарили родители.

— А они спросили, хочу ли я эту жизнь, прежде чем её дать? — снова вскинул бровь он.

Девушка напротив явно рассердилась:

— Да как ты вообще можешь так говорить? Кто ж не хочет жить! Раз не хочешь — так верни им обратно!

— Уже вернул, — тихо отозвался Цзи Боцзай, опустив взгляд. — Тогда, в Му Сине, когда я чуть не умер от множественного отравления — именно тогда. Жизнь мне спасла не Сы-хоу Янь. Меня вытащили другие. Моя жизнь теперь принадлежит им — моим спасителям. Не ей.

Мин И замолкла, не зная, что ответить. Увидев, как Цзи Боцзай, опустив глаза, будто бы слегка загрустил, она растерянно потерла ладони и мягко проговорила:

— Ты не грусти. Даже хорошо, что ты так всё для себя решил… Ведь Сы-хоу Янь — совсем не добрый человек. Я бы, и сама не была спокойна, если бы ты к ней вернулся.

Вот уж заботливая нашлась… — с лёгким удивлением подумал Цзи Боцзай, приподняв бровь. Он ведь просто прикрыл глаза, чтобы немного отдохнуть — утомился с дороги, вот и всё. А она уже рядом пригорюнилась и чуть ли не утешать его взялась.

С ней, похоже, несложно…Мелькнула мысль.

Он вздохнул — нарочито тяжело и глубоко:

— Не думал, что визит в Чаоян обернётся таким водоворотом событий…

Мин И тотчас съёжилась, опустилась рядом на корточки и пробормотала:

— Я… я просто хотела, чтобы ты знал правду. Чтобы потом… потом не было слишком поздно…