Чтение онлайн

На столе, прямо по центру, лежали две вещи.

Одна — яркая, будто капли янтаря на солнце, — аппетитная связка сахарных фруктов на деревянной шпажке.

Другая — небольшая золотая пластинка, размером с фалангу пальца, с чётко выгравированным узором.

Она не знала, смеяться ей или сердиться.

— Это… что ещё такое? — спросила она у подошедшего слуги, не скрывая лёгкой растерянности.

Из-за занавеси послышался ленивый голос Цзи Боцзая. Он уже устроился на кровати и даже не повернулся:

— Награда. За то, что сегодня ты меня прикрыла.

Я человек простой — награждаю и наказываю одинаково честно.

— Не стоит… — тихо сказала Мин И, глядя на лежащие на столе леденцы и золотую пластинку.

— Я и так в долгу перед господином.

Сердце её, конечно, радовалось — она и вправду любила эти мелочи, сладость фруктов на палочке, сияние настоящего золота. Но именно поэтому она и не могла принять.

Если она возьмёт это, всё, что произошло сегодня, перестанет быть долгом. А превратится в плату.

А она не хотела, чтобы её чувства к нему обесценились монетой.

Она аккуратно вернула обе вещи на стол.

Цзи Боцзай молча наблюдал за этим, но больше ничего не сказал.

Ночью они спали на одной кровати — каждый под своим одеялом, по разные стороны. Между ними лежало расстояние, как пропасть. Близость без прикосновений. Тишина, в которой каждый жил отдельно.

На следующее утро Мин И получила весть.

Мин Ань — признан виновным и приговорён к ссылке.

Сы-хоу Янь — лишена титула, понижена в звании до наложницы и переселена в отдалённый, холодный дворец — Цинъюдянь.

Жизнь обоим пощадили.

Но в изгнании Мин Аня могла ждать смерть не хуже казни — слишком много врагов у него было. Слишком много людей хотели закончить начатое.

Мин И долго сидела перед зеркалом, не в силах пошевелиться.

Взгляд был рассеянный, руки — сложены в коленях.

Я должна его спасти, — думала она.

Но как?

У неё не было ни полномочий, ни влияния.

Чаоян жил по своим законам, и она больше не была его частью. Даже просить — она не имела права.

Тишину нарушили лёгкие шаги.

Цзи Боцзай прошёл мимо, остановился за её спиной и тихонько коснулся её плеча — не крепко, не властно. Просто знак: я здесь.

Она вскинула глаза, но увидела только его спину — он уже шёл прочь, расправив плечи и не оборачиваясь.

— Оставайся здесь, — бросил он, даже не сбавив шага. — Никуда не ходи.

У ворот всё ещё дежурили люди, ожидавшие появления Цзи Боцзая.

Обычно он предпочитал обходить таких через боковые тропы, не вступая в ненужные разговоры.

Но не сегодня.

На этот раз он вышел прямо вперёд — открыто, уверенно, не намереваясь ни прятаться, ни увиливать.

— Господин Цзи! — дежуривший тяньгуань тотчас поспешил навстречу, поклонился. — Наш да сы желает увидеться с вами.

— Веди, — спокойно ответил Цзи.

Тяньгуань даже немного растерялся — не ожидал, что тот согласится так легко. Но, быстро опомнившись, обрадовано закивал и немедля повёл гостя к главному дворцу.

Мин Ли, владыка Чаояна, в этот день даже не дослушал утреннее собрание до конца.

Узнав, что Цзи Боцзай наконец согласился прийти, он поспешно поднялся и направился в зал приёмов.

Зайдя внутрь, он сразу заметил его — и на мгновение лицо его озарилось довольством.

Но тут же выражение сменилось: серьёзность, сдержанность, политическая сдержанность человека, знающего, что играет в тонкую игру.

Он прошёл к возвышению и сел на своё место.

Взгляд был прямой, глубокий, с долей давления:

— Как проживание? Привыкли?

— Павильон Фанхуачжу — прекрасное место, — спокойно ответил Цзи Боцзай.

— Чаоян — тоже прекрасное место. — Мин Ли слегка наклонился вперёд. — Мы можем предложить тебе многое. То, чего тебе никогда не получить в Му Сине.

Он на мгновение замолчал, затем, чуть понизив голос, добавил:

— Послезавтра — состязание. Я не хочу видеть, как Чаоян снова проигрывает другим городам.

Глава 140. Не желаю обрывать будущее

Слова, сказанные Мин Ли, были прямыми и откровенными до резкости. Стоящий позади него тяньгуань нервно задвигался, отчаянно подавая знаки — то взглядами, то мельком дёргая рукав.

Так разговаривать с Цзи Боцзаем?

Он не из тех, кто нуждается в Чаояне. Ему и в голову не придёт унижаться.

А Мин Ли, привыкший к почтению, издавна вознёсся над другими — что, если Цзи сочтёт этот тон недопустимым… и просто уйдёт?

Но, к удивлению, всех, тот, кому были адресованы столь обидные слова, и не подумал сердиться.

Он лишь усмехнулся — легко, едва заметно:

— Ван Юн — человек посредственный. И мечтать о том, чтобы занять место Мин Сяня? Чаояну с такими амбициями выиграть состязание будет непросто.

Слова были правдивы — и тем обиднее.

Лицо Мин Ли потемнело, взгляд стал тяжёлым:

— Ван Юн — мой сын.

Цзи Боцзай кивнул, не теряя ни уверенности, ни холодного достоинства:

— Тем более пусть наследует ваш город и вашу власть. Тогда, простите, зачем вашему сыну мешать мне идти своим путём?

Он говорил ровно, без угрозы. Но каждое слово — как вбитый клин. Позиция была предельно ясна: не пытайтесь удержать меня насильно.

Ведь изначально, по договору, он и его люди должны были покинуть Чаоян сразу после окончания состязаний.

Собирались начать сборы, упаковать вещи, выпустить летающего зверя, что служил им для передвижения повозки.

Но Чаоян сыграл иначе — без слов, без прямого приказа, просто… не вернул им зверя.

И по сей день он находился в загоне под охраной.

Очевидно: Цзи Боцзая и Мин И решили удержать.

Насильно, под благовидным предлогом. На территории Чаояна действовать силой было неразумно. В этом городе законы писались не словами, а весом титулов и влияния.

Потому Цзи Боцзай не стал прорываться, не поднял руку и не поднял голос.