Чтение онлайн

Мэн Сянь`эр знала толк в соблазнении. Не только заставила Да сы утонуть в её прелести, но и добилась от него дозволения часто встречаться с ваном Пин. Ведь ван Пин в юности бывал заложником в Чаояне, и между ними сохранились якобы «дружеские» узы с детства.

Если бы всё ограничивалось невинным общением, можно было бы закрыть глаза. Но каждый раз, возвращаясь из внутреннего дворца после встречи с ней, ван Пин напивался до безумия, а затем вымещал всю свою злобу на госпоже Бо.

Цзи Боцзай не раз хотел убить вана Пин. Каждый раз его останавливала она. Госпожа Бо говорила:

— В этом городе силы переплетены слишком туго. Да, у тебя есть юань, но нет ни крошки влияния. Если ты безрассудно нападёшь на особу из ванского рода, тебе не выжить. А я не хочу видеть, как ты умираешь.

Та, кто не хотела видеть его смерть… в итоге, будучи на третьем месяце беременности, была принуждена ваном Пин повеситься собственными руками.

Цзи Боцзай помнил тот день до малейшей детали. Погода стояла тёплая, солнечная. С самого утра госпожа Бо сказала ему, что испечёт его любимое миндальное печенье. Он ненадолго вышел по делам, а когда вернулся — его встретило лишь холодное, безжизненное тело.

Ван Пин стоял у её трупа, будто растерянный. Но почти сразу в лице мелькнуло отвращение, и он небрежно махнул рукой:

— Закопайте.

Его лицо потемнело. Он шагнул вперёд, но кормилица госпожи Бо изо всех сил обвила его руками, зарыдала и вытолкала за ворота ванского двора.

— Никогда больше не возвращайся в это людоедское логово! Госпожа хотела, чтобы ты жил… так и живи. Ради неё, живи.

Багровый подол одеяния с вышивкой восходящего солнца вспыхнул на ветру. Цзи Боцзай очнулся от воспоминаний и бросил взгляд на тело супруги Мэн, чьи глаза уже остекленели в мёртвом застывшем взгляде. Он с отвращением поднял её за шею и, не дрогнув, швырнул за спину — через высокий внутренний дворцовый вход.

Это место давно стало жертвенником. Если уж кто-то должен здесь умирать — пусть умирают люди из рода Мэн.

Её «милый» любовник, её «верные» подчинённые, её «доблестный» род — пусть все они падут.

Холодный ветер взвился и ударил в лицо. Два последних телохранителя, охваченные ужасом, бросились в бегство, волоча за собой раны и страх. А он остался стоять среди развеваемых вихрей, укутанный мраком собственной ярости, словно безжалостное божество — повелитель гнева и возмездия.

Глава 146. Побег

Когда Цинь Шанъу впервые увидел Цзи Боцзая, он сказал: «С виду — мягкий, как весенний ветер, но в сердце его бушует мрак. Если не наставить его и не сдержать, однажды он принесёт беду всему Цинъюню».

Потому он и взял его в личные ученики, заботился и оберегал, как родного сына.

За всё это время, даже сталкиваясь с самыми коварными противниками, Цзи Боцзай ни разу не проявил ни гнева, ни жестокости. Цинь Шанъу постепенно стал спокойнее… и расслабился.

Но сегодня, когда он вместе с Чу Хэ как раз вернул себе повозку с приручёнными зверями, над всем внутренним двором вдруг нависло нечто иное — давящее, тревожное, дикое. Воздух, будто напоённый грозой, вибрировал, и все, кто собирался преследовать их, неожиданно замерли, чувствуя, как по спинам ползёт холод.

Даже бывалые воины, обученные различать энергию соперника, не смогли сразу понять, кому принадлежит эта пугающе чуждая, сильная и безмерно злая сила.

Оправившись от замешательства, дозорные внутреннего двора, не сговариваясь, кинулись в сторону дворца, где пребывал Да сы, — каждый в страхе, что это зловещее давление могло быть направлено против него.

— Быстрее! — резко скомандовал Цинь Шанъу, вскочив в повозку. — К причалу!

Повозка, подстёгиваемая чарами Чу Хэ, рванула вперёд, едва не сбивая с ног толпу.

— Наставник, — с тревогой окликнул его Луо Цзяоян, выглядывая наружу, — мне кажется, у него… срыв. Мы правда не подождём?

— Подождём. Он придёт. На причал, — глухо ответил Цинь Шанъу, не оборачиваясь.

Луо Цзяоян нахмурился: трудно было поверить, что человек, охваченный такой яростью, вообще способен мыслить, не говоря уже о побеге по плану.

Тем временем лучшие бойцы внутреннего двора начали сосредоточенно выслеживать источник пугающей энергии.

А Цзи Боцзай всё ещё стоял посреди узкой дворцовой аллеи, словно закованный в собственное безмолвие. Его красный, как утреннее пламя, халат уже стал почти чёрным — не от краски, а от сгущающегося мрака, исходящего от него самого. Холодный туман клубился вокруг, как дыхание демона.

И вдруг — вспышка.

Тонкая белая полоска света рассекла сгущённую тьму, прорезав дыру в клубящемся мраке, словно кто-то прорвал завесу безумия.

Цзи Боцзай холодно метнул взгляд в сторону нового присутствия, уже готовый обрушить на незваного гостя очередную волну ярости. Но вдруг — тёплая ладонь мягко сжала его пальцы, тонко, решительно.

— Знаешь, — раздался рядом шёпот, лёгкий, как весенний ветер, — этот «восходящий цветок у реки» и в чёрном смотрится недурно.

Её губы коснулись его щеки — случайно ли? — и в следующую секунду тонкие руки уже обвили его локоть, потянули вперёд, прочь из застойной тьмы.

Запах бамбука, свежий и чистый, заполнил его лёгкие, и вместе с ним пришло мгновение ясности. Лицо, смотревшее на него снизу-вверх, было ей — Мин И.

— Ты отвела от себя погоню? — голос у него был хриплым, как скрип рассыпающейся брони.

— Ещё бы, — она усмехнулась, глаза лучились весёлым лукавством. — Благодаря тому, как ты тут знатно навёл страху, за мной уже никто не гонится. Даже часовые с ближайшего дозора кинулись в сторону дворца, думая, что тревога — там.

Именно сейчас — идеальное время для бегства.

Цзи Боцзай сжал губы, но в глазах его на миг мелькнул свет. Он развернулся, крепко обнял её за талию — и в этот же миг оба, как две тени, скользнули вперёд, перепрыгивая один дозорный пост за другим, направляясь прямо к самой высокой стене внутреннего двора.

В обычное время здесь, у восточной стены, непременно дежурили бы мастера высшего круга и охранные артефакты. Но сегодня — всё пошло не по плану. В другом крыле внутреннего двора обнаружили тело супруги Мэн, внутри дворца витала тревожная, давящая аура, сердца стражей наполнились страхом, и все силы были стянуты ближе к залам его величества. У стены осталась лишь жалкая дюжина охранников.

Цзи Боцзай, не теряя ни секунды, взвился в воздух, держа Мин И за руку. Та тут же извлекла своё оружие — Синьхэ ложжи и уверенно отбила летящие в них скрытые стрелы.

Приземлившись, он одним порывом уничтожил сразу четырёх стражников, и, не тратя времени на добивание, развернулся, поймал поданную ей ладонь и прыгнул вместе с Мин И вниз — за стену.

Шквальный ветер хлестнул по лицу. Мин И судорожно вцепилась в его плечи, прильнула к нему всем телом — даже пальцы на ногах сжались в попытке уцепиться за землю, которой не было.